Басурмане

– А мама через три года после папиной гибели решила замуж выйти. Бабушка этого решения не приняла. Бабушка по папиной линии. У них с мамой нормальные отношения были, не так чтобы очень дружные, но без неприязни точно. Но тут они просто перестали общаться: не ссорились, не ругались, перестали – и все. Я, наверное, тоже не смогла этого принять. Мама говорила: «Жизнь продолжается. Я хочу жить полной жизнью. Я имею право быть счастливой». Я ее не осуждаю, нет. Но я не была готова к постороннему человеку в доме.

Не могла этого принять. Я в то время оканчивала школу и почти сразу после экзаменов уехала в Москву поступать в институт. А после вступительных уже не поехала домой, решила остаться в Москве: нашла какую-то работу, и потом все закрутилось. С мамой мы созваниваемся. Конечно, я интересуюсь, как у нее дела. Но видимся мы редко. У нее своя жизнь, у меня своя.

За окном бежала рыжая степь. Однообразно ровная, почти одноцветная, иногда ее нарушали зеленые полосы посадок вдоль дороги.

Синяя лента Волги тянулась где-то слева. Большую часть времени река была вне поля видимости: дорога проходила очень далеко от берега, и лишь иногда открывался вид на нее. За рулем всегда был Антон. Даша не водила машину и не очень хотела учиться. Зато с обязанностями второго пилота она справлялась отлично: меняла музыку, кормила и поила водителя. Он даже не успевал попросить о чем-то, она сама чувствовала, когда и что нужно. Заботливо наливала в кружку немного кофе из термоса, сначала держала в руке, ждала, когда остынет, потом протягивала Антону: попей. Он брал ее руку в свою, потом забирал из нее кружку: сложился у них такой маленький ритуал. В машине играла ненавязчивая музыка, но он хотел слушать Дашу. А она вдруг оживилась и продолжала уже очень увлеченно:

– Бабушка моя была страшная модница! Любила наряжаться, платья сама себе мастерила. А время тогда бедное было: когда война закончилась, ей было лет пятнадцать.

И вот в эти тяжелые послевоенные годы она умудрялась и наряды себе шить, и прически какие-то невероятные делать. А макияж, Тошка! О, она мне такие истории рассказывала! Например, как брали золу из печки и из нее делали тушь для ресниц. Смешивали с чем-то и наносили. Честно говоря, не представляю, как это возможно. А дальше! Кусочком свеклы подкрашивали губы. Тебе, мужчине, не понять. А я, девочка, и смеялась, и плакала, когда это слушала.