Басурмане

Еще раньше появилась традиция пятничных или субботних «гурманских выходов»: они следили за ресторанными новостями, не пропускали ни одного приличного заведения, выбирали, какую кухню будут пробовать на этот раз, дожидались выходного и пускались во все гастрономические тяжкие.

А наряды? Даша перевезла с собой огромный гардероб, который еле поместился у Антона. Часть пришлось оставить в мастерской, до тех пор, пока им не построили «шкаф-вагон», как говорил Антон, потому что для шкафа-купе, на его взгляд, он имел слишком гигантские размеры.

Он не упрекал Дашу в любви к тряпкам (это все равно что ругать повара за любовь к еде), а она не пыталась перевоспитать его самого и его «слишком традиционный» вкус, не старалась сделать из него модника («одного в семье вполне достаточно»). Только очень незаметно добавляла чуть больше цветов к его рубашкам. Иногда она и сама надевала какую-то из рубашек Антона: ей это жутко нравилось, а ему… Ему сразу же хотелось ее с Даши снять.

– Знаешь, Даш, чем больше я думаю об этой истории с княжной, тем меньше верю в то, что это возможно, – Антон прервал Дашины воспоминания.

 – Ты поняла, о чем я. О том, что он бросил ее за борт. Ну не сходится это с его психологическим портретом, – в Антохе проснулся следователь. Все-таки юридическая база давала о себе знать. – Знаешь, там вообще многое не сходится. Это я про песню. Вот есть такой момент, где соратники Степана недовольны тем, что атаман много времени проводит с княжной. Я не помню точно слов, – сказал он.

А Даша уже нашла текст в интернете и негромко напела:

– На переднем слышен ропот:

«Нас на бабу променял!

Только ночь с ней…»

– Вот именно! – перебил ее Антон. – Да какой может быть ропот! Степана слушались беспрекословно! Он за одно слово поперек своего указа любого бойца бы в воду сбросил. И такие случаи были, я читал. Так вот, этот момент противоречит всему, чему только можно!

– Тош, но почему тогда… – Даша запнулась и не знала, как продолжить вопрос, но Антон и так все понял.

– Да здесь нет ответа. Может, как бы это назвать, происки врагов: Степана же боготворили, он был очень любим в народе. Вот и сочинили в противовес этому песню, которая показывала его жестоким варваром. Но это только предположение.

– Жалко, что с Тимофеичем так мало поговорили, он интересный и знает много! – вздохнула Даша.

– Значит, еще поговорим, – согласился он и погладил Дашу по волосам.

Глава третья.