Спросите ваши души

Right now, yeah, I’m as good as I used to be a couple of years ago, but still some guys come to listen to me. Well I’m not so hot as Elvis, you know… But anyway, everybody is nothing more than just himself, isn’t it?[1 - – Меня зовут Джин Винсент. Вообще поначалу меня звали Vincente Eugene Craddock, но когда я стал музыкантом, я выбрал себе новое имя. Сейчас мои дела не так хороши, как несколько лет назад, но я еще собираю публику. Потягаться с Элвисом мне оказалось не по силам, ну что ж… Каждому свое, не правда ли? (англ.

Ну, в школе я английский учил, как и все. Но не настолько знал его, чтобы с ходу выдать такой монолог. Да и не в английском дело, а в той странной, мягко говоря, информации, которую я тут озвучивал.

– Ты можешь спеть что-нибудь? – вкрадчиво проговорила Сигма, блеснув глазами.

– Yeah, that’s OK. This song made me a star in two weeks. I made it in the hospital when I was supposed to be a fucking Marine, and I was trying not to be…[2 - – О да, охотно.

И я запел:

Well Be Bop A Lula she’s my baby

Be Bop A Lula I don’t mean maybe

Be Bop A Lula she’s my baby

Be Bop A Lula I don’t mean maybe

Be Bop A Lula she’s my baby doll,

my baby doll,

my baby doll…

Тут Костик, отойдя к пульту, нажал какой-то рычажок, и темная комната, мерцающая вспышками света, огласилась звуками этой песни, но уже под аккомпанемент ансамбля, при этом уверенность, что это моя запись, что пою на этой пластинке я – Джин Винсент, была у меня полнейшая.

Си закрыла глаза, повернулась и вышла из комнаты.

Костик выключил свою лазерную указку.

Музыка продолжала играть, но это была уже не моя музыка. Это была песня, которую я вообще впервые слышал!

Первым опомнился Станислав Сергеевич. Он влил в себя рюмку коньяка, покрутил головой, легонько похлопал себя ладонями по щекам и сказал:

– Весело тут у вас!.

И вышел на цыпочках.

Шнеерзон прощально взмахнул ему вслед рюмкой и тоже выпил.

– Пошли поговорим, – сказал мне Костик.

– Куда?

– Пива попьем, у тебя же смена кончилась.

Действительно, мой сменщик Игорь Косых уже был тут. Он явился, как раз когда я допевал свой хит и так и остался стоять в дверях с озадаченно-идиотским выражением на лице.

– Пошли, – сказал я.