Хорошая моя

 – Мамулю больше ничем не прошибёшь.

– Именно! Хорошо, что я пришла как раз в этот момент, иначе… – Ольга настороженно взглянула на дверь в смежную комнату. Там довольно громко работал телевизор, вряд ли мать подслушает, и всё-таки не стоило называть вещи как они есть. За два года у всех выработалась устойчивая привычка игнорировать болезненную тему.

– Моё мнение ты знаешь, – Катя обошла стол, ведя пальцами по полированной столешнице, – давно пора покончить с враньём. Мамуля шикарно устроилась, живёт в мире иллюзий, наслаждается покоем, а мы приспосабливайся!

– Ты знаешь, что мы пытались…

– Да-да… – нервно передёрнув плечами, сестра направилась в свою комнату, – извини, мне нужно заниматься.

За ужином поговорим, – в дверях она остановилась, постучала костяшками пальцев по притолоке и, повысив голос, добавила. – Раз уж всё открылось, я сделаю заявление. Готовьтесь.

Ольга, подавляя волну беспокойства, ринулась на ней:

– Какое ещё заявление?

– Узнаешь, – криво улыбнулась Катя, прикрывая дверь перед носом, – больше нет смысла откладывать.

– Насчёт чего, хотя бы скажи! – крикнула Ольга, обращаясь к белому полотну двери.

– Насчёт квартиры, – донеслось из комнаты.

Час от часу не легче!

– Что ещё выдумала? Говори сейчас.

– Нет. Когда соберутся все. Не мешай, Оля! Я должна закончить статью.

Ольга прикусила фалангу левого указательного и стала вышагивать по гостиной. Что ещё выдумала эта затейница? Опять потребует отдельную комнату? Было уже такое. Катя устроила истерику, сетуя, что мать, оставшись вдовой, продолжает занимать супружескую спальню, в то время как им с Леной приходится делить шестнадцать квадратных метров на двоих.

А ничего, что Лена сутками пропадает на дежурствах и, можно сказать, поселилась в больнице? А если приходит домой, то либо спит, либо сидит у мамы.

Кстати, о маме. Ольга прислушалась. Судя по звукам, доносившимся из комнаты, сериал завершился. Потрясла немного кистями рук и открыла дверь – убедиться, что с мамой всё в порядке.

Эльвира Васильевна сидела в кресле, сосредоточенно рассматривая потолок. Вязанье пригрелось на коленях. На экране телевизора мелькали рекламные ролики.

– Мамуль, – Ольга подошла ближе и положила руку на плечо матери, – как себя чувствуешь?

– Она ушла?

– Кто?

– Эта страшная женщина.

– Не понимаю, о ком ты?

– Ведьма. Хочет наслать порчу на Витю.

– Ну что ты фантазируешь, мам? – Ольга старалась улыбаться, придавая легкомысленность тону.