Кадриль с выходом, или Проклятущий принц

С таким же успехом она могла спорить с железными тисками. Эсмонд был значительно сильнее и не стеснялся это показать.

– Хитрюга, – он наклонился и горячо дохнул в ухо, – решила заарканить меня, изображая равнодушие?

Какое там равнодушие! Всё существо трепетало от прикосновений молодого мужчины! Он безумно нравился ей. Темные коротко стриженные густые волосы, которые хотелось взъерошить, а потом пригладить. Лучистые глаза насыщенного зелёного цвета. Смуглая кожа с лёгкой небритостью на щеках, Брови вразлёт, густые словно подведённые сурьмой ресницы.

Юлянка боролась не только с ним, даже в большей степени с собой. Чувствуя, что не справляется, пустила слезу. От бессилия и презрения к своей податливости.

– Смилуйтесь, ваше высочество, – прошептала она, – дайте уйти.

Из Эсмонда будто дух вышибли. Он отпрянул и с возмущением посмотрел на претендентку:

– Ты всерьёз? – Она кивнула, не решаясь поднять взгляд.

***

Юлянка выскочила из беседки, как будто спасалась от огня. Промчалась мимо Отая и вытаращившейся на неё Эсмы, не сбавив шага. Порочь! Прочь отсюда! «До бала» – всплыло ограничение. Когда состоится бал? Надо бы уточнить. У кого? Найти распорядительницу… потребовать объяснений… Что за беспредел творится с этим отбором?

Чуть не натолкнулась на Лефтину, преградившую выход из цветника.

– Куда летишь? – Толстуха для надёжности ухватила беглянку за полу жилета.

Пришлось задержаться. Юлянка отдувалась, пытаясь восстановить дыхание, тёрла лоб и молча смотрела на стоявшую рядом девушку. Та с подозрением прищурилась:

– Тебя тоже очаровывал? Вот, мерзость!

– О чём ты?

– Не прикидывайся, вижу, что вся светишься.

– Лефтина, говори толком, я не понимаю.

– Не понима-а-аю! – передразнила толстуха, вцепилась в локоть Юлянки и потянула её в сторону от крыльца. Они прошли по окружной тропе и, когда густая листва сирени скрыла их от других претенденток, Лефтина заговорила: – Этот мерзавец применяет очаровывающее заклятье. Представляешь? Мало ему тех девушек, что готовы выйти за него без всякой любви!

– А-а-а… вот оно как.