Кадриль с выходом, или Проклятущий принц

 – Поверь! Это произведёт фурор!

Теперь понятно, почему Риана запретила ему показываться ей на глаза. Юлянка вздохнула:

– О драконах?

– Что? – обернулась собравшаяся уходить Мышка.

– Обличительные вирши! – настаивал Айн. – Уверяю, все будут потрясены!

– Ладно, – согласилась Юлянка и подмигнула Луисе: – скажи, что я буду декламировать.

Как только за служанкой закрылась дверь, она пожалела о данном обещании. Декламировать? Что за чушь! Выступать перед толпой… У неё не получится!

– Не волнуйся, – успокаивал её Айн, – я буду подсказывать слова.

Останется только повторять.

– Но…

– Если я правильно понял, ты намерена покинуть отбор? Уверяю, что после этой декламации, тебя выкинут из дворца со свистом!

– Это радует, – покачала головой девушка, – но позориться всё-таки не хотелось.

– Кто сказал о позоре? Всё дело в правде! Её не захотят слушать.

Призрак пустился в рассуждения о несчастных драконах, а Юлянка углубилась в размышления, успокаивая себя: в конце концов, никто не помешает ей завтра отказаться от участия в испытании.

Достаточно будет выйти и объявить, что она хочет уйти. Вот так! Она никакая не принцесса, попала на отбор по ошибке. Пусть её отпустят!

6. Ещё неизвестно, кто кого испытывает

Отправляясь на очередное испытание, Юлянка надела свой форменный костюм и слышать ничего не захотела о других нарядах. Мышка робко вздыхала и жалась у стены с несчастным видом. Ещё бы! Холл, расположенный за сценой, где участницам предстояло демонстрировать свои способности, напоминал пышно цветущий розарий.

Принцессы-иностранки сверкали изумрудами, жемчугом и бриллиантами. Представительницы копотской аристократии, затянутые в корсеты, старались выделиться яркостью тканей, откровенными декольте, вычурными причёсками. Юлиана в кожаных брюках и жилете, с распущенными по плечам волосами, выглядела сорняком, ожидавшим прополки. Луиса, приложившая немало сил, чтобы переубедить госпожу, была очень расстроена и готовилась к выволочке от распорядительницы отбора.

Саму Юлянку тревожило другое. Она мысленно проговаривала просьбу освободить её от испытаний и отпустить домой. Получалось плохо. Со сцены доносилась музыка – Гребека мучила арфу. Лефтина распевалась, готовясь выступать следующей. Кто-то бубнил под нос, нарезая круги, кто-то совершал прыжки и развороты, громко отсчитывая ритм. В этой кутерьме спокойствием отличалась только Белетта.