Кадриль с выходом, или Проклятущий принц

Как бы не так! Ей, может и не враги, а вот брату очень даже враги!

– Ваша светлость… – начала, наконец, девушка, но суфлёр, решив, что она не расслышала, зашептал громче. Стоит ему ещё прибавить, шёпот достигнет Рианы. Будь что будет! Юлянка стала повторять за Тенью:

О вы, нарушившие клятвы,

Предавшие святой союз,

Как вам раскаяния жатва?

Любви невыплаканной груз?

Дракон, что верен слову предков,

Готов простить вам боль и гнев,

Не он оставил человека

За скалы скорби улетев.

Его изгнали жёстким словом,

Его пытаются забыть,

Но вам не справиться с драконом,

Не оборвать святую нить,

Что тянется сквозь мглу и камень

От сердца к сердцу, как маяк.

Пустите в мир драконий пламень,

Да будет свет! Да сгинет мрак!

…

Айн продолжал суфлировать, но Юлянка не разбирала слов – поднялся шум. Многие придворные оставили кресла и переговаривались между собой, только Забина сидела с довольным видом. Впрочем, наблюдать за вельможами было не так интересно, куда ярче была реакция бывшего правителя.

Дол Юджин стоял подобно монументу, он простёр одну руку вперёд, указывая на сцену, вторую опустил на плечо внука:

– Кто она такая? Что позволяет себе? Вон! В темницу! Заковать в цепи!

Юлянка попятилась, глядя наверх. Такое избавление от участия в отборе обещал негодный призрак? Айн, оставаясь в образе крылатого существа, покачивался и самозабвенно декламировал продолжение поэмы, теперь уже в полный голос. Помощи от него ждать не приходилось.

С двух сторон к сцене пробирались гвардейцы, их лица не предвещали ничего хорошего. Принц не шевелился, глаза его были расширены, брови удивлённо поднялись. По всему выходило, что отбор для письмоносицы из Луарина закончится не так, как она надеялась.

***

Положение спасла княгиня. Как она поднялась со своего места, Юлянка не заметила. Сначала увидела, что гвардейцы остановились и отвернулись от намеченной жертвы. Риана в платье цвета слоновой кости, в платиновом колье полностью закрывающем шею, в таких же в пару к нему широких браслетах, выглядела как истинная царица – пусть не cтоль же ярко, как Забина, зато элегантно и достойно.

– Оставьте девочку, отец. Мне известно, кто надоумил её прочесть запрещённые в Копоте вирши.

– Как она посмела? Как посмела? – хрипел бывший правитель. Казалось, он задыхается от собственного гнева. Его дочь оставалась невозмутимой:

– Юлиана иностранка. Откуда ей знать о наших запретах.