Пролетая над гнездом дракона

Хотя справедливости ради стоило отметить, что стало полегче.

Лекарь подал Прохору флягу, обтянутую замшевым чехлом, предложил выпить. Жидкость напоминала кумыс – как-то довелось пробовать. Поскольку пить хотелось страшно, Прохор готов был осушить всё до донца, но старик не позволил. Заткнул пробкой и спрятал флягу под подушку, знаками показав, что остальное надо будет выпить после пробуждения. Значит, спать придётся здесь. Старик, по-видимому, собирался уходить, но Прохор остановил, схватив за рукав тёмно-серой рубахи.

Пользуясь тем, что женщина снова ушла, унося излишки «лекарств», как сумел, объяснил, что хочет в туалет. Даже просто выйти из пещеры не сможет один – не допрыгает.

Старик недоумённо поднял брови, отчего лоб собрался гармошкой, потом шагнул в сторону и указал на каменную тумбу, принятую Прохором за скамейку. Сдвинув тонкую плиту, лекарь поднял булыжник и бросил в полость, выдолбленную в камне. Удара не последовало. Бездонный унитаз? Наблюдение так поразило, что Прохор преодолел болевые ощущения и добрался до каменного стульчака.

– У-у-у! – крикнул в черноту. Издалека донеслось едва слышное эхо. Это что же, канализация природного происхождения? Даже запаха не чувствуется!

Старик улыбнулся удивлению гостя, поклонился, произнеся длинную, совершенно непонятную фразу, и скрылся за ширмой.

Что ж, одну звезду Прохор всё-таки готов был дать этой пещере. Огорчало только, что воды так и не принесли. Перед сном решил воспользоваться тем, что есть в распоряжении: прополоскал рот и протёр ладони «кумысом» из фляги.

Улёгся, повозился, устраивая больную ногу в более-менее удобное положение, и закрыл глаза. Надо немного вздремнуть. Скоро должны ребята прийти. А пока…

Не увидел, а интуитивно почувствовал, что освещение – и до того скромное – погасло.

4. Эх, дороги – пыль…

Влада

Поскольку принесли Владу без сознания, она только теперь смогла увидеть, насколько многочисленно войско бандитов.

Разноцветные шатры выстроились по обе стороны вдоль дороги, второй линией лепились линялые палатки, а ещё дальше – юрты и шалаши, сплетённые из жердей и веток. В просветах встречались коновязи. Чем ближе к центру, тем красивее были скакуны: крепкие, ухоженные с блестящей, словно натёртой маслами, шёрсткой, расчёсанными гривами и хвостами. Животные лениво отмахивались от многочисленных оводов и качали головами, глядя на шедших мимо.