Простить нельзя расстаться

 – Правда, похоже получилось?

Они позировали и одновременно рисовали. У Марика был обычный детский подход: лицо в анфас, распущенные волосы по плечам. Мальчика же художница изобразила вполоборота сидящим на табурете, склонившимся к листу бумаги с карандашом в руке, сосредоточенным и трогательным. Как надо любить ребёнка, чтобы так его нарисовать!

– Можно я возьму? – осипшим голосом спросил Анатолий. – В офисе повешу в рамочке.

Марик вытянул из отцовских пальцев лист, убрал в папку, захлопнул её, навалился локтем.

– Вернётся мама, у неё и спрашивай.

Анатолий присел перед ним на корточки, взглянул снизу и, стараясь говорить убедительно, начал:

– Марк, ты должен смириться. Она ушла от нас совсем. Скорее всего, подыскала другую работу, где малыш, а не такой дылда. Ведь мы и сами собирались отказываться от её услуг.

Не глядя на отца, Марик качал головой. Рубинов же с каждым словом всё больше убеждался в своей правоте. Ну не забрала рисунки, и что? Быть может, не считала, что имеет на них права.

Столько лет жила на всём готовом: отдельная комната, питание, зарплата немаленькая, вещи почти не покупала, ей перепадало от хозяйки много чего, разве что кроме бельишка…

– Па, если полиция не будет искать маму, я сам буду искать, – потупясь, предупредил Марик.

– Выбрось из головы, сейчас же! – резко встал Анатолий, твёрдый тон сына его насторожил. – Бог с ней, с полицией, я дядю Севу попрошу. Он частного сыщика наймёт.

– Правда?

Доверчивый взгляд карих глаз смутил Рубинова, он похлопал ребёнка по плечу и сказал как можно беспечнее:

– Найдём твою Дашу, не переживай.

А сейчас зубы чистить и в постель! А то завтра школу проспишь.

Анатолий брёл по галерее, постукивал костяшками пальцев по перлам, выбивая строгий ритм: та-да-там-там-там, та-да-там-там-там, та-да-там-там-там… Внизу над входом горела дежурная лампочка. Неяркое освещение делало дом загадочным: в углах и закутках прятались чёрные тени, потолок – перекрытие между вторым и третьим этажом – украшали причудливые контрастные разводы, застывшие, но готовые к движению.

Что за мысли лезут в голову? Остановившись, Рубинов облокотился на отполированную дубовую поверхность ограждения и огляделся. Он любил свой дом. Любил бывать здесь, приглашать гостей. Обожал водить «экскурсии», демонстрируя новым или очень старым, не бывавшим здесь, знакомым, как они с Викой всё классно устроили. Удобно, приятно и без лишних прибамбасов. Та-да-там-там-там – продолжало стучать в голове.