Я тебе не раб

Последнее, что помнил: темнота и вой сирены. Нас всех загребли? Без разбора?

Что ж, если я в обезьяннике, тётка скоро вытащит – в этом я не сомневался.

Гул толпы раздражал. Почему здесь битком? Митингующих, что ли, упаковали? Ничего вроде о несанкционированных акциях не слышал.

Приоткрыл глаза. Прямо перед носом щетинилась высоким ворсом зелёная ковровая дорожка. Упс. Не обезьянник. Поморгал. Прислушался. В общем радостном гуле слышались отдельные не слишком праздничные «Рано… рано…».

Чуть-чуть двинул головой, в глазах снова потемнело, но успел заметить изгиб ковра, обнимавший подиум.

На нём маленькие изящные ступни в кожаных сандалиях, опутавших ремешками тонкие щиколотки. Максимально скосил глаза и увидел её!

Марина, облачённая в золотое струящееся платье, сидела на троне так, словно изображала Клеопатру на сцене студенческого театра. Волосы её были по-прежнему собраны в высокий хвост, а лоб пересекал золотой обруч. Смотрела девушка строго, но не на меня, а на мужчину, которого я не видел. Только слышал.

– …Рано, – поддакивал толпе глухой бас. – Разве ты не знала, Мариийн, когда должна возвращаться? Сколько полных лет исполнилось?

Марина наклонила голову, продолжая сверлить собеседника недобрым взглядом:

– Восемнадцать.

– Как? Как это возможно?

Мне представилось, что мужик воздел руки и потряс возмущённо. Не удержался, хмыкнул. Знакомая боль маякнула в затылке. Перетерпел и попытался приподняться на руках. Если я каким-то неведомым образом оказался на сцене, надо незаметно отползти, чтобы не мешать действию.

Получилось оглядеться. Огромный пышный зал. Напротив подиума, где на троне восседает моя новая знакомая, с гордым видом стоит седовласый, подтянутый мужчина в просторном балахоне, подхваченном на бёдрах широким золотым ремнём. Дальше – около сотни разодетых мужчин и женщин. Приблизительно на полпути рядком лежат парни – рыжий, белобрысый и их главный. Не шевелятся.

Это не обезьянник! Не то чтобы я был фанатом мест временного содержания преступников, но, чес-слово, предпочёл бы оказаться там.

Во всяком случае, было бы понятно, что с этим делать. Право на звонок, короткая беседа с тётей Катей и… свобода. Как вести себя здесь – не имел ни малейшего представления.

– Чем вы так раздосадованы? – Марина гневно сверкнула глазами. – Досрочное возвращение вызвано чрезвычайными обстоятельствами. Дело сделано, обсуждать это не имеет смысла. Предлагаю завершить встречу и разойтись. – Она встала резко и, пожалуй, поспешно.