Я тебе не раб

 – Давай выйдем, на воздухе поговорим.

Мариийн кивнула вверх:

– Мамин купол защищает от прослушки, так что лучше здесь.

Она ещё немного подалась вперёд, и я совершенно точно ощутил, как сносит крышу. Ну нельзя же! Едва собрал мысли, чтобы ответить:

– Были четверо. Я их расшвырял. Не думай, что слабак.

– В следующий раз пришлют больше, – приподнявшись на цыпочки, она шепнула прямо мне в губы: – Надо подготовиться.

Кто мог подумать, что подготовка к бою с двумя десятками наёмников подразумевает поцелуи с красивой девушкой? Надо бы рассказать тренеру.

Меня подхватило, подняло и унесло в райские кущи.

Как классно целовать её! Мягкие губы, сладкие, влажные. Я не мог поверить, что это происходит наяву. Где-то очень-очень глубоко шевелилось сомнение, я упорно отодвигал его, стараясь пить счастье полными глотками.

Не сразу заметил, как рука девушки скользнула под футболку. Второй она упиралась мне в плечо, не давая впечатать её тело в себя. А я старался! Обнимал, гладил спину…

И тут! Резкая боль в солнечном сплетении! Меня словно бабочку на иглу накололи.

Отстранился с выпученными глазами. Мариийн выглядела совершенно спокойной. Не улыбалась, но и не хмурилась. Сказала тихо:

– Теперь всё будет хорошо.

5. Как понять тебя?

Мариийн

Отец рассчитал всё верно. К тридцати годам она бы добилась всего, чего хотела: получила образование, устроилась на работу, заняла там достойное место и… И успела разочароваться. Ни семьи, ни друзей. Однообразные дни: работа, дом, работа.

Крушение иллюзий, унылые перспективы. В том, гипотетически представляемом Мариной состоянии, она наверняка ухватилась бы за перемены. Пусть без права выбора. Одно то, что жизнь сойдёт с наскучивших рельсов, окрылило бы. Кем успела стать? Преподавателем? Учёным? Клерком? Что это всё по сравнению с ответственностью за судьбу родного мира? Можно было без раздумий менять судьбу, возвращаясь туда, где на тебя надеются и где без тебя всё рухнет. И вдвойне правильно то, что блоки помешали бы обзавестись на Земле родными. На всякий случай отец предусмотрел возможность перехода вместе с Мариийн других людей. Хотя это было бы сложным решением, будь оно не таким спонтанным, как случилось.

И всё же Мариийн никак не могла притупить обиду – глупую, совершенно необоснованную, но такую понятную. Зачем отец пообещал её руку Шаарою? Друг семьи, советник бывшего правителя, верный и надёжный, но нелюбимый человек. Это данное не ею обязательство омрачало всё.