Босиком по битым стеклам 2. Арлиэлла. Опасные тропы Ангоры

Сама же Лулу твердо уяснила, что каждый вечер госпоже требуется ванна и ночной горшок, неизменный атрибут любого номера на постоялом дворе, лучше из – под кровати поскорее убрать, а то, хлопот не оберешься!

Елена продолжала морщиться и кривиться – грязь, всюду, грязь! Стены – закопчены, словно посреди комнат костры палили, ступени – не метены. Ставни на окнах заросли мхом и какими-то иными растениями. А в баронской спальне, где ей предложили расположиться на ночь, стоял такой смрад, что её едва не вырвало.

К тому же, роскошный мех и шёлковые покрывала вызвали у брезгливой Елены чувство омерзения – грязное всё и засаленное, точно барон понятия не имел о том, что такое полотенце и салфетки.

Фу! Убожество!

Ночевать девушка решила на свежем воздухе и подальше от замка – нестерпимо несло от рва, заполненного какой-то, нездорового цвета, стоялой водой, чем вызвала некий ропот недовольства среди своего сопровождения.

А, что? Замок взят в бою и является ценным трофеем со всеми его винными погребами, запасами еды и смазливыми служанками.

Елена показала всем охочим до чужого добра известную комбинацию из трех пальцев и, поставив на охрану всего ценного имущества парочку особо ответственных вояк, поспешила этот самый замок покинуть. Поутру в него должен был прибыть новый управляющий, а там, как герцог решит.

Расположившись, со всеми допустимыми в походной обстановке, удобствами вечером у костра и с аппетитом поедая вкусную кашу, Елена мило беседовала с бароном, главным шпионом.

Кхаарц мирно посапывал, растянувшись в ногах своей драгоценной «мамули». Детёныш Горного ужаса, в одно рыло, схомячил целую баранью полутушку и теперь, раздувшись, точно рыба-луна, впал в состояние блаженной истомы, из которого, судя по негромкому похрапыванию, выпадать не собирался.

– Великий герцог Сийнезийский вернулся в своё герцогство? – спросила Елена у «безопасника». Кто-то, а уж барон, главный-шпион, являлся самым сведущим человеком во всей Валенсии.

 – В Цирлианн? Спрячется за крепкими стенами своей крепости и станет оплакивать погибших, зализывая раны?

– Не думаю – де Перье отдал должное простому и сытному походному ужину, а по окончанию трапезы, ловко спрятал ложку в голенище сапога. Елена проводила данную манипуляцию вытаращенными глазами и поспешно отдала свои чашку и ложку Лулу – у неё самой сапоги были узкими и коротенькими. Ложка, точно бы, не поместилась.