Босиком по битым стеклам 2. Арлиэлла. Опасные тропы Ангоры

Скажи мне, горянка – по какой такой причине, ты пыталась убить меня?

– Вспомнила, всё ж, таки! – ворчливым голосом ответила ведьма – Здравствуй, егоза! С возвращением!

Елена, прищурив глаза, в упор рассматривала ту самую ведьму, прислужницу Тёмного, ведьму, по которой, по мнению де Перье, очень сильно скучал костер на площади Правосудия, Стаашу, замыслившую убийство нищей сиротки из Больших Гулек, колдовку, служившую врагу и герцогине с несносным маркизиком, родным дядюшкой самой Елены, как выяснилось совсем недавно.

– Вы что, знакомы? – на лице барона де Перье застыло выражение искреннего недоумения и даже обиды – как, так-то? Он здесь, барон, главный шпион и не в курсе столь вопиющего факта, как знакомство госпожи Арлиэллы и этой.. Этой Темной?

– Здравствуй, тетушка Стерха – повторилась Елена и широко улыбнулась прямо в смуглое лицо горянки, но холодная подозрительность и настороженность не спешили покидать синих глаз вчерашней сиротки – Ты почти не изменилась с тех пор.

Ведьма стояла напротив Елены, то есть, госпожи Арлиэллы Валенсийской и смотрела на девушку слегка вызывающе – мол, вот она, я, берите меня за рупь двадцать!

Елена хмыкнула – снова эти словечки, прилипчивые, как клещи. Впрочем, теперь-то она знала, как и от чего, её искалеченная память отрыгивает все эти странные слова и выражения.

Отчасти. Благодаря, всё той же, Стааше, то есть – Стерхе.

– Я не заметила тебя в тоннеле – Елена тряхнула головой и волосы темной волной опали на её покатые плечи – Это, верно, ты предупредила всех о том самом, хаотичном всплеске магии, восстановившим проходимость тоннеля, заставив камни течь, словно воду? Мне рассказывали о том, что кричала какая-то женщина и многие жизни простых людей та самая женщина спасла своим криком.

– Ты стала взрослой, егоза – устало вздохнула Стааша, и ее напряженные плечи слегка расслабились – Красивой, уверенной в себе, а я помню тебя тощим цыпленком, с голенастыми ногами и тонкой шеей.

Елена улыбнулась уже без настороженности, по-доброму, не обращая внимания на выразительное лицо своей камеристки, предупредительно положившей руку на один из кинжалов – эта женщина никогда не желала ей зла, ни сейчас, ни много лет тому назад.