Босиком по битым стеклам 2. Арлиэлла. Опасные тропы Ангоры

В той торбочке хранились ее немудреные сокровища – какие-то интересные камушки, пестрые перышки, крохотный флакончик из-под маминых духов и кукла – «не шалунья» Лизма, вечно таращившая на всех выпуклые глаза. Была еще яркая лента-пояс, она очень нравилась Елене, но Стерха забрала ее у девочки, очень извиняясь при этом и объясняя, что носить такие ленты опасно и, прежде всего, для самой Арлиэллы. Маленькая госпожа не спорила, молча глотая слезы и провожая ленту глазами, полными боли.

Свой медальон Елена отдавать отказалась – девочка всегда носила его на тонкой цепочке и долгими вечерами гладила приятную серебристую штучку, чувствуя щемящую боль в сердце и странное тепло, исходящее от дешевого украшения.

– Хорошо-то, как! – ахнула Елена. запрокидывая голову вверх – деревья-то, какие великанистые! Это вам не скучная степь и не пустынная лесостепь, в которой, порой, встречаются небольшие рощицы, но и все.. Разве интересно? Ничуть! А, здесь – раздолье! И, тишина! Наконец-то она одна, как ей того и желалось!

Лесные великаны столпились вокруг маленькой девчушки, наряженной в обычное платье ребенка из небогатой семьи – то самое платье из шелка, бывшее на Елене в момент горного обвала, Стерха тоже забрала, буркнув что-то невразумительное, но Елена и не пыталась протестовать, понимая, что станет слишком выделяться в своем привычном одеянии среди простых людей.

Гибкий мозг ребенка очень быстро перестроился и приспособился к новой реальности. Елена осознала, что они – в беде и что от ее послушания зависит безопасность всей их крохотной группы. Иначе – смерть! Она умрет, как отец, как мама и как брат, не успев ничего понять и не успев отомстить! И, оплакать!

Отомстить хотелось.

Мысли о мести жили в сердце ребенка, жгли его нестерпимой болью. Арлиэлла поклялась отыскать и жестоко отомстить обидчикам своей семьи. Она понимала, что никогда больше не вернется ее прежняя, беззаботная жизнь.

Детство девочки закончилось рано и слишком жестоким образом.

Мелькали шершавые стволы деревьев, пестрым ковром ложились под ноги высокие травы, трепетала на ветру зеленая листва, а девочка упрямо шагала вперед и по ее нежному личику текли и текли слезы, горячие, как вечернее молоко.

Елена никогда раньше не была в настоящем лесу – парк при дворце она лесом считать отказывалась и потому, ей все было интересно. Медленно отступала горечь, уже не так спазмы стискивали горло, да и слезы, наверное, закончились.