Гуси-лебеди. Хозяйка Дремучего леса

 – имя своё не говори никому. Ты, конечно, дурная девка, шебутная и упёртая, но жалко тебя.

– Прощайте. – Алёнка сердито поджала губы и подхватила на руки толстую жабу по имени Агата. Привыкла она к ней, что ли?

Русалки сверкнули серебряной чешуей и пропали, точно и не было их никогда, Алёна -Алёнка, вздохнув, побрела к прибрежным зарослям, разыскивать свою сумку.

Её, вскоре, ожидал долгий путь в неизвестность и опасные приключения.

*

Удивительное дело, но жаба по имени Агата, своему похищению не противилась.

Она, словно лягушка-путешественница, стойко приняла изменения в своей жабьей судьбе.

Алёна не чувствовала себя виноватой в том, что насильно изменила упитанному земноводному ареал обитания. Один раз Агата уже оказалась полезной. Кто знает, может ещё какая нужда в жабе появится?

Кроме того, поговорить попаданке Алёнке особо не с кем было, а очень хотелось. Просто поболтать за жизнь, на Олега пожаловаться, на Юльку, на двух самых близких Алёне Прчесухе, людей.

Она зла никакого Юльке никогда не желала. Наоборот, думала о том, что, если племянница толковой окажется, хваткой, то всё дело любимое, строительное, ей оставить.

Своих-то детей у Алёны Дмитриевны Почесухи не было. И, никогда уже не будет. Не в этой жизни.

В этот самый миг Алёна остановилась, пораженная в самое сердце неожиданной мыслью – это у той Алёны, детей не было, а у этой, то есть, сегодняшней, у Алёнки Васильевой, вполне могли и случится. Новому биологическому телу всего семнадцать лет – целый выводок ребятишек накошлять можно, лишь бы здоровье не подкачало.

Судя по всему, здоровьем при рождении, Алёнку не обделили – крепкая девка уродилась и телом, и разумом. И всё это богатство, нечаянным образом, Алёне Дмитриевне досталось.

«Небось, не за красивые глазки. – задумалась женщина. – За всё в нашей жизни платить надо. И за вторую молодость, тоже. Что-то понадобилось бабе Яге, что-то такое, что местным не по силам, вот она и выдернула мою душу из мертвого тела несчастной Почесухи и воткнула в тело бедняжки Алёнки.

Что ж, – Алёна Дмитриевна поправила суму, украдкой огибая угол крайней избы. – чтобы то ни было, игра стоит свеч. Договоримся.»

Крайняя изба принадлежала Плетенниковым. Плетенниковы в дружбе с мельником состояли, значит, во всех их подлых делишках участие принимали, поэтому, Алёна, не испытывая угрызений совести, сдернула с веревки мужские порты, рубашку, да кафтан.