Босиком по битым стеклам. Сиротка из Больших гулек

Огромное животное, разъярённое каким-то пустяком, гоняло старостиных домочадцев по всему подворью, норовя втоптать в землю по самые уши тяжёлыми копытами.

Сама Елена батрачила в тот самый день у старосты и невесть каким чудом уцелела, забившись в тесный закуток между хлевом и забором, а вот мастер Цвонг не убоялся и не растерялся. Он бесстрашно выскочил навстречу обезумевшему быку и хлопнул того кулаком промеж острых рогов.

И бык умер, пав бездыханным к ногам гнома.

Староста тогда сильно обозлился, обвинив мастера Цвонга в порче имущества и потребовал в уплату за быка пять серебрушек.

Целое состояние для таких, как Елена и вдова ее приютившая.

Гном молча ухмыльнулся в густую бороду, пошевелил массивной шеей и потянулся за железным ломом, что валялся посреди двора. Лом бросил староста, когда убегая, пытался отбиваться от собственного рогатого имущества.

Скрутив лом дулей, Цвонг презрительно плюнул под ноги старосте и спокойно пошёл прочь, обронив изуродованную железяку.

Староста судорожно сглотнул, кадык на его тощей шее дернулся и больше он о серебре не заикался.

В железный ящик не хотелось, и Елена, не чувствовавшая за собой и тени вины, спорить с де Перье не стала, не видя особого смысла в пустых разговорах.

Она покорно забилась в угол кареты, подальше от разгневанного безопасника и прижала к груди пустую корзину. Девушка точно помнила о том, что в корзинке оставалась ещё половина жареной курочки, варёные яйца и пироги с ягодами.

Всё съестное пропало.

Грустно вздохнув, Елена слегка поёрзала, усаживаясь поудобнее.

Рядом примостилась бедняжка Лулу – раненую щеку промыли и залепили каким-то зелёным листом.

«Пластырь – догадалась Елена – Правильно, а то инфекция в рану попадёт и всю щёку разнесёт!»

Через какое-то время пожаловал и Огюстен. Лекарь оказывал помощь гвардейцам, многие из которых оказались ранены, а кое-кто, и вовсе, убит.

Стрелка, ловко пулявшего из лука, как догадалась Елена, изловить не удалось.

Зато, объявился маркиз и его приятели, и негодяй Людвиг. Слуга виконта слегка прихрамывал и почёсывал отбитый зад – обозлённый неудачей де Броэ хорошенько отпинал нерасторопного парня и тот, совершенно позабыв о серебре, торопливо ковылял за господином опасаясь спровоцировать новый приступ ярости.

А ведь де Броэ ещё с герцогом объясняться, оправдываясь за попытку убийства Елены и её, так называемой, камеристки.