Босиком по битым стеклам. Сиротка из Больших гулек

Нет, они, конечно, были б, и не прочь размяться и посчитать зубы во рту у перворождённого, но только нападение на эльфа в благословенном королевстве Ангора, приравнивалось к покушению на жизнь аристократа и каралось очень жестоко – усекновением головы.

Те же аристократы, покусившиеся на жизнь и здоровье перворождённого, так же несли полную ответственность и вполне могли свести близкое знакомство с плахой. Разрешены были только дуэли, но, кто же в здравом уме решит сражаться с эльфом на шпагах, или каком ином оружие? Поговаривали, что шпаги перворождённых выходят вместе с эльфами из лона их матерей и являются неотъемлемой частью странного эльфийского организма.

Правда то, или нет, никто не ведал, но безумец, стакнувшийся с эльфом, погибал обязательно – его протыкали насквозь и смерть спешно уносила несчастного на своих чёрных крыльях в мрачные чертоги подземного мира.

Нет, кто угодно мог драться с эльфом, только не шевалье д, Алье!

Но, слямзить кошелёк у инородца, он бы не отказался, хотя и тут, желающего поживиться за чужой счёт, ожидало оглушительное фиаско.

Нельзя было безнаказанно обокрасть перворождённого. Во-первых – вора всегда ловили за руку. Сам эльф и ловил. Даже будучи мертвецки пьяным, если же конечно случался подобный конфуз, эльф всегда стерёгся от воров и хватал ловкача за руку. А потом эту руку отсекали в обязательном порядке – на площади Правосудия – мечом, или же, на месте преступления – кинжалом.

В, общем – тухлое дельце!

Единственный шанс поиметь эльфа – пари. Дети лесов, особенно молодёжь, отличались склонностью к авантюрам и азартным играм и пусть в играх им почти всегда везло, то пари оставляло возможность для маневра. Тут уж, как Апа повернёт! Случалось, всякое, а свои долги перворождённые платили всегда.

Король Ангоры чрезвычайно дорожил союзом с Западным лесом – элексиры, продлевающие жизнь, знаете ли, на дороге не валяются, а сильные мира сего желают жить долгой и полноценной жизнью.

Это шевалье д, Алье в свои сорок пять, если доживёт конечно, будет выглядеть, как сгорбленный старик с недостатком зубов, седыми волосами и ноющими ранами в разных частях тела, а вот король Ангоры, Андриан Третий, в семьдесят лет твёрдо держал кормило государства в своих сильных руках и, как поговаривали, отличался изрядной любвеобильностью, чревоугодием и страстью к охоте на крупного зверя.