Босиком по битым стеклам. Сиротка из Больших гулек

Вот те, и знаменитая убийца! И еще болтают, что сам начальник стражи презентовал господину де Перье, ищейке герцога, бутылку самого лучшего вина – уж он-то, эту Мариэту ловил-ловил, да бес толку!

– И чего эта Мариэта забыла в Льуеже? – озадачился любитель кислой капусты, подъедая её остатки с деревянного блюда – Она ж всё больше по северу королевства промышляла. У них отравителей вешают, а вот у нас – в кипящем масле варить принято.

– Говорят – точно попугай повторял хорошо информированный мещанин – Заказ у неё имелся.

На даму знатную. Жуткую красавицу! Разбила та дама сердце одному вельможе, а он, возьми, да зарежься с горя-то! А у вельможи того, жена осталася с детьми малыми. Вот, жена та, и сговорила Мариэту на злодейство – мол, за мужа, безвременно усопшего, отомстишь, да и сама заработаешь. Мариэта, сдуру и согласилася.. А дама та, раскрасавица, ведьма чёрная! Мариэту заколдовала и собственным ейным зельем напоила. Говорят – пила душегубица страшная зелье и слезьми горючими обливалася. Так и сгинула Мариэта от ведьмы злокозненной!

– А, ты откель ведаешь, что ведьма дама та? – ахнул горожанин и свершил круг святой вокруг лица своего, Аме благой посвящённый.

– Так это, свояк сеструхи моей двоеродной при охранке писарчуком подвизается, вот он-то и поведал мне тайну эту страшную. – Болтун поднял вверх указательный палец и пошевелил куцыми усиками – Достоверный слух то, не брехня какая! Я тебе, по – свойски, всё, как есть поведал.

– Жуть! – покачал головой второй и сгрёб со стола свою шапку – Домой побегу наскоро, всё жене обскажу, а то она, с мамашкой своей, совсем извелись – расскажи им чё-нить новое про господ, да расскажи! Сам знаешь – бабы, они такие вцепчивые!

– Да-да. – говорливый горожанин тоже засобирался, бросив на стол монету – Мне пора. Служба! И без того, засиделся тут с тобой!

Шевалье и виконт, к тому моменту, так же заинтересованно вслушивавшиеся в болтовню местного работного люда, понимающе переглянулись.

У господ аристократов окончательно пропал аппетит и румяная курочка, истекавшая соком на подносе, не привлекла их внимания.

Зато, привлёк его эльф, закончивший к тому моменту свой ужин и извлёкший из дорожного мешка некий музыкальный инструмент.

Грудастая подавальщица, девица, втрое толще худощавого эльфа, томно задышав и сложив губы в утиный клювик, застыла перед столом лесного красавчика, подобно статуе.