Босиком по битым стеклам. Сиротка из Больших гулек

– Да ты что! – удивилась Елена и сцапала со стола румяное яблоко – Это трагедия, достойная пера Шекспира! Я в его побеге не виновата! Давай, поднатужимся и выбросим его в окно – откуда пришёл, туда пусть и возвращается. Там, как раз, лопухи колосятся – падать мягко! А, спросят – скажем, что так и было. Лежал он там, в бурьяне, свежим воздухом дышал, а мы ни при делах!

– Его отец объявит нам войну, если с его драгоценным росточком что-нибудь приключится. – предостерегла Елену Лулу, удерживая от опрометчивого решения.

– Дышит вон, росточек трепетный. – Елена, грызя яблоко, невежливо ткнула пальцем в сторону эльфа – И глаз у него дёргается!

Лулу подумала о том, что у неё вскоре тоже задёргается глаз, а то и оба. Ещё немного времени общения с несносной девчонкой и всё – можно проситься на кабинетную работу. В архив, бумажки перебирать и гонять вездесущих и всё жрущих, крыс.

В архив Лулу не хотела – она обожала риск, новые места и своё интересное дело.

– Ты, думаешь, он живой? – шпионка с сомнением вглядывалась в тонкие черты эльфийского лица, еле удерживаясь от того, чтобы всласть не облапать красавчика-принца.

– Живой-живой, не сомневайся! – легкомысленно отмахнулась от её слов беспечная Елена, возжелав поскорее избавиться от столь чувствительного ухажера – Говорю же – моя красота произвела на него сногсшибательное впечатление! Вот он и выпал из жизни на какое-то время. Ничего, к обеду очнётся!

«Жрать захочет и очнётся! – про себя подумала Елена – Подумаешь – цаца! Эльфы.

Не желая провоцировать международный конфликт, Лулу, озираясь по сторонам и пользуясь тем, что прислуга, в основном – женщины, бегала по двору, разыскивая эльфа, перетащила стройное тело светловолосого красавчика в свободный номер в самый конец длинного коридора.

Эльф был высок, строен, худощав и прекрасен, но субтильной Лулу перворождённый показался ближайшим родственником великанов-огров, обитающих в далёких и малодоступных горах сурового Севера.

Сгрузив эльфа на кровать, утерев рабочий пот, отдуваясь, словно портовый грузчик, Лулу, задержалась в комнатке всего лишь на одно мгновение – не удержавшись, кудрявая женщина, облизнув свои пухлые губки, впилась в уста перворождённого хищным поцелуем, недозволенным и от того, особенно сладким.

Поцелуй слегка затянулся, но красавчик на него так и не среагировал должным образом, так и не выпав из амплуа спящего принца.