Аполлон Кучкин. Погоня за вурдалаком, или Синяя крыса счастья

Совсем ты, парень, расслабился, сидя сиднем в своем офисе.

Рядом, почти так же, только стоя на четырех лапах, хрипел пес. Его тяжелое тело не возрадовалось внезапным нагрузкам и содрогалось волнами, весьма странно смотревшимися на мохнатой поверхности спины.

Пенсионер-коллекционер потерялся в самом начале, еще в районе третьего этажа. Даже сейчас, находясь почти под самой крышей, Кучкин отчетливо слышал его далекие завывания.

– Пельмени. – на морде пса отчетливо отпечатался весь список его простых пожеланий. – Много! Сахарная косточка! Мягкая подстилка и никаких кошек.

*

– Только не здесь! – молодой, визгливый и стервозный женский голос прервал краткий отдых, пытавшихся прийти в себя, охотников на вампиров. – Совсем эти бомжи обалдели. Мало того, что сами прутся в приличное общество и гадят на лестнице, так еще и собак своих тащат. Вон! Пошли отсюда вон, уроды маргинальные! Кому сказала!

Оскорбленный нападками неизвестной женщины, Кучкин, задрав голову вверх, попытался дать отпор наглой визгливой бабенке – мол, никакой он, Аполлон, не бомж! И не просто так он толчется на этой лестнице, а, вовсе даже, по делу.

Не смотря на очень строгого домкома, освещение на лестничной площадке двенадцатого этажа, оставляло желать лучшего – лампочка еле светила, находясь на последнем издыхании.

Ввиду, предполагаемого обитания вампиров, проживающих в, конкретно этом подъезде, освещение могло было быть и получше.

Голову вверх он задрал напрасно. Позади специалиста послышался тоскливый вой Тяпы, и Кучкин узрел – на него, из полумрака коридора, надвигалось нечто белесое, шелестящее и полупрозрачное. Страшно бледная тень незнакомой особы поражала неестественной синюшностью лица, гибкостью изящной шеи, пламенеющим взглядом диковатых глаз и сахарной белизной длинных, устрашающе длинных зубов.

– Вон! – прошипела белесая тень и само назначенный специалист, позорно взвизгнув, отшатнулся назад, запутался в собственных конечностях, прогнулся и покатился вниз по ступеням, гулко бумкнувшись лбом о последнюю.

Где-то неподалеку жалостливо и, как-то безнадежно, взвыл Тяпа, а затем Аполлон Михайлович, в силу особых обстоятельств, позволил себе отключиться.

*

– Что же вы так неосторожны, молодой человек? – в себя Кучкин приходил мучительно трудно и как-то рывками. Ужасно болел лоб, саднило колени и холодило щеки. – Фу-фу, пошел прочь! Прочь! Прекрати облизывать бомжей.