Хмурый город. Ночные твари тоже смертны

– Святоша плешивый! – плевалась баба Рада, голося на весь двор – правильно Георгий тебе, паскуднику, под зад коленом присунул! Давно пора было гнать тебя метлой поганой прочь! Кровопийца! Думаешь не знает никто, чем вы там, охальники, на игрищах своих промышляете? Распутники! Пакостники! Тюрьма по вам всем плачет, слезами горючими!

Тетка вдохнула воздуха, побагровела от натуги, но затихать и не думала, надувшись гневно, разбухнув, точно сизая туча перед ливнем.

– Вот пойду-ка я до участкового прогуляюси.

. Расскажу ему о делишках ваших всяческих, неподобных! Старуху он нашел, черт плешивый… Я тебе счас остаток растительности на тыковке прорежу… Стой, куда побег?

Фыркал Арсений, плевался, да от соседки гневливой пятился задом, аки рак растопырчатый. Дура баба, ой дура! Смирения в ней нет и разум отмер – разве можно так на божьего человека кидаться? Счастье ее, что он, все ж понятие имеет о поведении праведном, а, то б, он…

И представилось Арсению как наглая соседка на радении ближайшем, разум поправляет свой, угасший почти, а он, Арсений, вразумляет ее и наставляет хлыстом верным, да руками умелыми.

Небось, сразу бы в память пришла и о Боге вспомнила! Бесстыдница грешная!

Все они в доме этом безбожники окаянные и братец родный, и семья его, и соседи… Всех их, вразумить не мешало бы, за ради их же душ, почти пропащих.

Так шествовал Арсений Скоробогатов по улице, размышляя о том, что луна уже полная, а самая короткая ночь года уж близка.

Аникея всех соберет на радение и жену его духовную общине-кораблю представит. И поплывет счастьем объятый Арсений с жинкой духовной к жизни новой, горней, светлой, благостной, с благословения общего, а дабы не противилась молодка воле его, каждый в общине к ней прикоснется, сладости тела ее отведает и собственной благодатью поделится.

А братцу родному и семейству его – анафема и муки адские.

Аминь!

Глава 2 Глупое пари

… Андрей и Саша ожидали Каролину за три квартала от ее дома.

Сергей, закадычный друг Андрея Добрынкина, покупал баночное пиво и сигареты в ближайшем ларьке, заигрывая с продавщицей, прыщавой девицей, лет двадцати.

Серега заливался соловьем, охмуряя глупышку, ничуть не смущаясь присутствием Саши, вроде бы считавшейся его девушкой, а приятель его, Андрей слегка посмеивался, незаметно для той.

Разбитной Серега всегда вел себя так – заигрывать и охмурять, для него, обычное дело.