Хмурый город. Ночные твари тоже смертны

Он твердо решил, что дойдет до Берлина и домой вернется героем. Трех фрицев, все, что осталось от диверсантов, взорвавших комендатуру вместе со старшими офицерами, Михайличенко догонит, во чтобы то ни стало. Догонит и прикончит, быть может даже собственными руками. Его и бойцов не пугали ни отвесные горы, нависающие над селениями, точно дамоклов меч, ни густой серый туман, ползущий с вершин, подобно ожиревшей змее, ни жестокость врага, погубившая так много их товарищей по оружию.

Красноармейцы, шли по горной тропинке, молча, сосредоточенно, тщательно наблюдая за местностью – хитрый враг мог затаиться за любым камнем, скалой, спрятаться в расщелине, в густых зарослях невысокого кустарника, в звериной норе.

Найти его следовало как можно быстрее. Найти и уничтожить, а затем вернуться в часть, дабы их не сочли дезертирами или без вести пропавшими.

Бойцы утомились и Михайличенко, сам еще молодой и зеленый, устал не меньше своих людей. Наскоро прожевав хлеб и запив водой скудный обед, они пошли дальше.

Растертые в кровь ноги зверски болели, но азарт охотника гнал группу вперед и вперед по горным кручам. В отряде сержанта Михайличенко оказался один следопыт, охотник-сибиряк, знавший толк в выслеживании дикого зверя и распутывании следов. Он уверенно вел небольшую группу смертельно уставших людей все дальше и дальше, вверх, по горным кручам, к самым небесам. Когда-нибудь, погоня должна была прекратиться.

Михайличенко спешил – в отряде царила нездоровая обстановка.

Люди держались настороженно, они выглядели напуганными.

Петр досадливо поморщился – тупые, тупые крестьяне! Наслушались поповских басен. А виноваты во всем местные жители, эти дикари, облаченные в козьи шкуры и шапки, скрывающие лица.

Он хорошо помнил, как в последней деревушке, что попалась на их пути, старый дед в высокой мохнатой шапке, скрывавшей седину, крепко ухватив его за локоть, жарко зашептал, дыша в лицо крепким перегаром с отвратительным чесночным привкусом.

– Ох, друже, не ходили б вы в те горы. Не надо вам туда. Зло, зло спит в тумане. Не буди его, не зови свою смерть!

Михайличенко тогда отмахнулся от старика – его куда больше интересовала молодка, подавшая ему крынку с молоком. Зря, зря он не обратил внимание на того болтливого старикашку! Тот о чем-то долго шептался с самым юным бойцом его группы, Кузьмой Подкалитвенным.