Хмурый город. Ночные твари тоже смертны

– Что это такое? – удивилась Колесникова, вытягивая шею и с любопытством тараща глаза в темноту – Дырка в полу? Зачем?

Каролина не тороплась отвечать на заданный вопрос – она лишь скользнула встревоженным взглядом по облупившейся краске на стенах, по дверному проему, некогда скрытому железными дверями и, только после этого краткого осмотра, ответила Александре, оттаскивая подругу, балансирующую на самом краю черной дыры.

– Шахта лифта, вот что это такое. – хмыкнула она невесело – Сам лифт и двери металлические – спёрли, а дыра в полу осталась.

Существует теперь, сама по себе. Мы едва не вляпались – рухнули бы вниз, а там глубина приличная. После такого падения только б и осталось, что отскребать от пола наши бренные останки.

– Не может быть. – не поверила Александра, продолжая проявлять любопытство – Здесь не больше трех метров. Спорим? – девушка азартно сверкнула глазами – Сама смотри! – и она извлекла из кармана обычное зеркальце в пластиковой рамке. Что поделать – Сашка всегда таскала с собой и зеркальце, и расческу.

 – Вот, бросаю!

И зеркальце рухнуло вниз, мгновенно поглощенное клубящейся тьмой.

Как ни прислушивались девчонки, но звука удара зеркальца о пол так и не услышали.

– На что-то мягкое, наверное, попало. – неуверенно предположила Сашка – Хватит на ямки любоваться, пошли уже! Лифт нам пока что, без надобности!

– Разбитое зеркало – к несчастью. – флегматично произнесла Каролина – Зря ты его выбросила.

– Глупые суеверия! – засмеялась Александра – Брось, Каро, ты же это несерьёзно сейчас!

– Ничего не суеверия! – разозлилась Каролина – Ты, прежде чем сделать что-то, думай хоть изредка головой, а не другим местом! Тоже мне – борец с мракобесием!

Саша уже не слушала подругу – ее, как говорится, понесло. В разбитые, широченные окна, заглядывала любопытная луна, сующая свой нос в чужие дела. Сашины каблуки стучали где-то в отдалении – темнота ее, явно перестала смущать, а, вот Каролина сплоховала – ее спортивный туфель, соскочил с ноги и улетел куда-то в сторону.

Оставшаяся без обуви, нога сразу же замерзла, да и противно было опускать ее в пыль и грязь. Мало ли что могло валяться на захламленном полу – и битое стекло, и использованные шприцы, и ржавые гвозди. Кто знает – может, здесь, когда, «наркоши» тусовались и специально поразбросали по округе использованные иглы, а, там и гепатит, и СПИД, и прочая гадость.