Марионетка Тьмы 3. Танец с оборотнем

– Э-э, маэстро… маэстро не любит, когда в его владениях появляются посторонние, – забегал глазами хозяин, но улыбки так и не убрал. – Не хочет выдавать секретов своей магии.

– Очень жаль. Тогда пусть наколдует мне омлет. Я буду у стойки.

Сеньор Фидел слегка расслабился лицом.

– Кофе?

– Черный.

Я устроилась на высоком стуле и в ожидании завтрака разглядывала местную клиентуру: мужчин, женщин, парочки, семьи с детьми. Ничего особенного, но интуиция вопила благим матом.

Что-то с ними было не так.

В трактир вошли двое эльфов. На обоих были куртки и брюки с защитными рунами, к поясу каждого крепились ножны, и рукояти мечей над ними были не бутафорские. По сравнению с ними, даже дружок дэ Аншэри терялся в размерах.

Местные тоже глазели на пришельцев. Как известно, аграрий из остроухих был такой же, как из песчаных орков балерина. Эльфы предпочитали селиться в лесах и кварталах по типу бьёрсгардского Хладриэля. В той же Лес-Олас, по словам сеньора Ёсика, жила всего одна эльфийская семья, которая занималась росписью тканей, да и та в одно прекрасное утро попросту исчезла.

Местные предпочитали обходить опустевший дом стороной, так, на всякий случай. Ту же картину можно было наблюдать и по всей провинции. И в отличие от мегаполисов, где все держалось на эльфийских накопителях, здесь их отсутствия практически не заметили. Народ занимался делом и рвать на себе волосы никто не собирался. Поэтому с появлением этих двоих у меня возник вопрос номер два: откуда они здесь? Да еще такие огромные. Неужели не пригодились в Налиндиле?

Между тем эльфы хмуро и внимательно осмотрелись и коротко кивнули подскочившему к ним трактирщику. Сеньор Фидел увел их вверх по лестнице, а на улице в это время происходило нечто вроде стихийного митинга. Народ шумел и кричал, скандируя одно и то же имя.

– Явилась уже звезда лесов, полей и огородов.

Я обернулась к подсевшему за стойку мужчине средних лет.

Запылившиеся сапоги и не слишком чистая одежда радовали глаз своей нормальностью.

– Не слишком любезно, – хмыкнула я.

– Я бы посмотрел на вас, сеньорита, если бы ваш дом был оклеен оживающими плакатами с этой девкой. Даже в сортире, и там она. Другая бы уже сбежала от запахов, а этой хоть бы что. Сидит да бренчит на гитаре. Да я бы сам уже готов зарыдать, но, боюсь, дочери этого не оценят.