Неисповедимые пути. Сборник рассказов

Но лаконичная стильная надпись «Rock and Roll», внятная приписка «music-bar» и раздувшая от важности естественные размеры электрогитара на отдельном постаменте не оставляли пришедшим времени на раздумья.

Вся его глухая боковая стена украшена большими монохромными постерами великих рок мэнов…

То ли подвешенный на толстые цепи настоящий «Урал» с коляской во главе галереи… То ли разбушевавшаяся в этом году зима, до половины завалившая снегом попавших в передел кумиров миллионов… А наверняка – нелёгкая, вечером в пятницу тринадцатого, понесла меня к клубу.

План запечатлеть последнее пристанище наиболее именитых рок певцов, на удивление, не казался бредовым.

– Тётка, эй, тётка! – раздался взволнованный голос где-то над головой.

– Она здесь. Я вижу руку с телефоном, – равнодушно ответил мягкий баритон.

Это случилось, когда взобравшись на бруствер я выбирала удобный ракурс для фото. Успела запечатлеть засыпанных снегом по пояс Кипелова, Хэтфилда и Цоя.

Оступилась и слетела с насыпи в чёрный лаковый натёк в колее. Поскользнулась на нём и пребольно ударилась бедром. Не останавливаясь, цепляясь за выступы, стала карабкаться назад, вспоминая небезызвестного Ивана Бездомного, мотавшегося по Москве и всем своим безумным поступкам придававшего решающее значение…

Смеялась над собой и боялась, что меня крутит нечистый. Но разговор наверху не смолкал.

– Мы же ещё живые, в гроб, в душу, в …, – бушевал Валерий. Я уже ног не чувствую.

– Мне нравилась Россия, пока не случилась эта срань Господня, – откликнулся Хэтфилд.

– Это же Джеймс Хэтфилд! Да, не может быть! – мои мысли путались…

И дух захватило так же, как в июле 2007 года, когда шестидесятидвухтысячная толпа зрителей поднимала волну на концерте Metallica в "Лужниках", а я катилась на ней.

– Мы собирали стотысячные стадионы фанатов. Так вставляет – не поверишь, – голос лидера группы дрогнул.

– Отчего же, мы – тоже, – голос Кипелова прозвучал спокойно.

Меня вставляет от ваших гонораров. Помолчал и решительно добавил.

– Не поверишь, но тебя сюда повесили, потому что ревёшь, как медведь. У нас говорят: «для острастки». Он сдержанно хохотнул.

– Ну…, ты мужик!.. – то ли с сомнением, то ли с гордостью пробормотал знаменитый фронтмэн.

– И где же она? – в разговор вклинился нетерпеливый Цой. Не дождавшись ответа, повернулся всем телом к Элвису и заговорил с ним.