Неисповедимые пути. Сборник рассказов

Эдмунд, а это был Шкляр, спокойно ответил: «Братва, считайте, что у нас с вами здесь «Пикник» у обочины. И продолжил: «Нас в этой дыре не похоронить. Чтобы была музыка, нужны фраза и живой инструмент. Фраза уже есть…»

Я не стала дожидаться окончания слов. Оскальзываясь, то и дело заваливаясь на сугроб, пробралась к парадному входу. Инструмент заслонили сразу два внедорожника. Чёрный «лендровер» и синий «шевроле». Не было места для разбега, чтобы повалить артефакт.

Пока в растерянности соображала, что делать, рядом, перекинув через перила грузное тело и заскрипев кожей штанов, приземлился огромный мужик.

– Слышь, чел! Тебе двадцатка баков нужна?

Мужик помочился, шоркнул молнией и повернул ко мне заросшее бородой до самых глаз багровое лицо. Помолчал, что-то соображая. А после придвинулся вплотную и, дохнув пивным перегаром, весело пропищал:

– А я тебя знаю! Ты Алегыча мама.

В моей голове включился проектор памяти.

Вот в воздухе раздался рокот поршневого самолёта на бреющем полёте и, словно в замедленной съёмке, из-за поворота выплыл первый чоппер. У него несообразно маленькая голова, длинные тонкие руки руля и тучное тело, образованное парой седоков. Водителем с рюкзаком пивного брюха и его подругой. Людей в чёрном. Из-под шаров глухих шлемов полощутся на ветру длинные волосы.

На региональной трассе, утонувшей в пустынных кочковатых берегах, поросших чёрными облысевшими кустами, промелькнули кадры с колонной байкеров, направляющейся на областной форум.

Я тряхнула головой, освобождаясь от непрошенного воспоминания, отшатнулась и налетела на «шевроле». Мужик легко подхватил меня.

– Мы тут с братвой зависаем, трём базар перед фестом… А что ты хотела?

Наконец, и я узнала его. Это был Белаз, давний знакомый моего сына.

Действовать следовало быстро, пока не прибежал хозяин завывающего пикапа.

– Нужна эта штука, – я ткнула пальцем в гитару.

Белаз бешено завращал глазами и, не говоря ни слова, сорвал символ клуба с места.

Не сомневаясь ни на йоту в разумности своих действий, я взобралась на снежный завал с фанерной двухметровой гитарой. Хромая и проваливаясь в снегу, доковыляла до первого постера. Руки Маккартни оказались свободными.