Хмурый город. Ненастье для Насти

Разумеется, для достижения нужного эффекта, топать полагалось ножкой, обтянутой тонким чулочком и обутой в изящные туфельки, но, чего нет, того – нет, так что, топали в чём пришлось.

– Нет у тебя совести, Кобыла. – руководство строго взглянуло на строптивую сотрудницу и укоризненно кивнуло. – Нет. Печально.

– Кобылка! – девушка едва не задохнулась от негодования. – Анастасия Павловна Кобылка. – и, добавила строптиво – Артур Петрович, я, всё равно, не поеду.

Артур Петрович, солидный мужчина, сорока пяти лет, выпятил вперед небольшой животик за неимением мужественно-квадратного подбородка, поправил стильные очки, зависшие на длинном носу и, притворно вздохнув, подкатил ко лбу водянистые глаза, цвет которых определялся с трудом – то ли серо-голубые, то ли, сизо-зелёные.

– Молодёжь!

Анастасия Павловна внезапно почувствовала себя виноватой. Почему? Она не знала, но терпеть не могла, когда на неё смотрели вот так – понимающе, но с укоризной. Мол, чего ерепенишься, девонька? Всё равно – деваться тебе некуда, поедешь, как миленькая.

«Миленькая» вздохнула, и с надеждой взглянула на портрет президента, висевший на стене, прямо за широкой спиной руководства. Президент смотрел на Настю с той же укоризной во взгляде – надо, Настя, надо! Вся страна, Настя, смотрит на тебя! Надеется! А, ты, коза, спрашивается, чего ломаешься, как сдобный пряник?

Но, это всё лирика – не мог президент Настю «козой» обозвать. Воспитанный он и сознательный товарищ. Настоящий руководитель. В отличие от некоторых.

– Далеко ехать, Артур Петрович? – девушка почти смирилась с тем, что планы на выходные, рушатся на глазах. Впрочем, сказать, по правде, планов особенных, не имелось. Так, по мелочи – постираться, отоспаться, по городу погулять. Скукота. Обычная рутина.

– Адрес назначения – деревня «Гадюкино». – Артур Петрович слегка подобрев, перестал супонить брови и взглянул на Настю мягко, почти по – отечески. – Сто пятьдесят километров от Каменска – рукой подать. Ты же на машине? За полдня управишься.

Брови Артуру Петровичу достались замечательные – широкие, мохнатые, гусеничнообразные. Или, гусевидные?

Настя в гусеницах разбиралась плохо, но шевелились и мохнатились брови руководства, точь – в – точь, как та, памятная гусеница, ползущая по стволу дерева и напугавшая девушку своими длинными, разноцветными ворсинками, наверняка, жутко ядовитыми, потому как, при соприкосновении ворсинок с кожей, последняя начинала гореть и чесаться.