Хмурый город. Ненастье для Насти

Как положено – с печатью учреждения и подписью руководства.

– Мохнорылкина Степанида Савишна – это я. – пенсионерка смотрела на смущенную девушку вполне доброжелательно. – Ты, девонька, не бойся, проходи в избу. Я тебя чаем угощу, с вареньем. Небось целый день на ногах? Пока ещё до моего Гадюкина доберешься.

Настя неловко сглотнула – вот этой бабуське сто пять лет? Да не может такого быть, ни в коем разе – ишь, крепкая какая! Жанне Аркадьевне, семидесятилетней, фору даст – спина прямая, и взгляд ясный.

Никаким маразмом здесь и не пахнет. А она-то, дурочка, нафантазировала себе страхов разных!

– Степанида Савишна, – Настя, переступив через порог, сбросила свой рюкзачок на низкую лавочку у самого входа и предъявила ведомость с подписью и печатью. – вам надлежит расписаться в ведомости, в том месте, где поставлена галочка и получить материальную помощь. Вот, – девушка ткнула пальцем, стыдясь отсутствия маникюра. – пятьсот рублей.

– Ото Соловей расщедрился. – несказанно удивилась Степанида Савишна, протягивая руку за казённой бумагой.

 – Пятьсот рублей, большие деньги. – и ловко выхватила из рук Насти ведомость и впилась в написанное внимательным взглядом.

– Паспорт бы. – придушенно пискнула Настя. Ну вот никак не верилось ей в то, что пенсионерка – столетняя старуха. Не верю!

– Вот и паспорт мой. – старушенция всунула в руки Насти затребованный документ и Настя убедилась в том, что чудеса случаются не только в сказках. Мохнорылкиной Степаниде Савишне действительно было сто пять лет и она, на самом деле, выглядела куда лучше иных семидесятилетних, да что там – и шестидесятилетним иным фору бы дала!

Пятьсот рублей, выданных Настей, Степанида Савишна мигом сцапав, уволокла куда-то вглубь помещения, а там, девушка готова была поклясться, что принялась считать сызнова.

Только вот, пятихатку ей Настя выдала одной бумажкой, а считала пенсионерка долго и, как бы, монеты. Во всяком случае, звякало похоже.

Сама Настя устало присела на самый краешек табурета – без спроса присела, но уж очень сильно ноги гудели.

У ног она пакет с продуктами поставила – на столе постелена была нарядная скатерть, не хотелось пачкать её пыльным пакетом.

О скатерти отдельно. Стол у Степаниды Савишны в комнате стоял круглый, большой, старинный, а скатерть на нём постелена была богатая – белоснежная, вязаная крючком, с роскошными кистями. Чудо, а не скатерть! Ручная работа! Бешенных денег стоит.