Хмурый город. Ненастье для Насти

 – И, лук, пожалуй, оставлю. Пригодится. Спасибо, хозяйка щедрая за наряд дивный – вон, даже камушков, да шитья серебряного для слуги верного не пожалела.

– А-а-а! – только, что и смогла выдавить из себя девушка. – Ущипните меня кто-нибудь! – и её ущипнули. Шкода, негодник и ущипнул, имя своё оправдывая. А, чего не ущипнуть, коли сами о том просят? Он, парень отзывчивый. Ему не трудно.

– Не щипай! – Настя едва не прихлопнула юркого духа растопыренной ладонью. – Больно же!

– Сама просила.

– А, не хлопнуть ли нам по маленькой по случаю такому? – решительно произнесла Степанида Савишна и на столе сразу же появилась небольшая бутылочка с чем-то красным и тягучим. – «Спотыкач». – гордо пояснила пенсионерка. – Малиновый. Мне его леший презентовал, давно, по весне ещё. Вещь, говорит, Савишна, стоящая. Бери, не пожалеешь!

Настя лихо опрокинула стопку «малиновки» – а, чего мелочиться? Всё равно уже – сумасшедшим, им, море по колено! А, алкоголизм, вообще, за насморк прокатит!

«Спотыкач» оказался тягуче-сладким, пился, на удивление, приятно и здорово согревал – щёки у Насти раскраснелись, стали малиновыми, под стать содержимому бутылочки.

– Эко, тебя, девица, развезло-то. – покачала головой Степанида Савишна. – Пора-пора баиньки. Утро, оно, вечера мудренее.

В этот самый момент кот Васька и насторожился, напрягся весь, выскочил из своей люльки и зашипел, распушив усы.

Степанида Савишна нахмурилась, а с Насти моментально начала слетать хмельная одурь.

Стук в дверь прозвучал резко и властно – так, обычно, стучат богатые родственники или представители правоохранительных органов.

– Кто там? – Степанида Савишна настороженно покосилась на тёмное окно – мол, ночь на дворе, луна на небе полная, а кого-то нелёгкая носит!

– Откройте, полиция! – голос принадлежал молодому и наглому.

Настя поёжилась – вроде бы, они законопослушные и никаких предосудительных действий не совершают. С чего бы это к нам полиция нагрянула?

– Сейчас, сейчас открою. – засуетилась Степанида Савишна и вся, разом, как-то скособочилась, согнувшись в три погибели, набросила на спину драный платок и медленно подтягивая ногу, заковыляла к входным дверям.