Хмурый город. Ненастье для Насти

Она выпрямила спину и теперь уже ничем не напоминала старую, сгорбленную годами старуху. Перед Настей снова была прежняя Степанида Савишна.

– Уймись. – лениво отмахнулась она от Насти. – Какая удача подвалила с налётчиками дурными! Давно я хотела слуг новых заиметь, да всё лень было суетиться, искать кого-то. На Соловья понадеялась, а он, возьми и тебя пришли, Настасья. Какая из тебя слуга? Эх, – старуха качнула головой. – ничего-то мужикам поручать нельзя важного. Все у них через пень-колоду выходит. Думала, другой оказии ожидать придется.

А тут, слуги сами объявились. Хорошие слуги будут, злые. Избу сторожить станут и все богатства мои!

Настя ничего не понимала – слуги, богатства? Контрабанду и наркотики, что ли? Вот эти, двое? Да они же волки дикие, самые настоящие волки, убийцы, что за копейку родную мать порешат.

– Удачно вы мне подвернулись. – старуха трясла какой-то меховой тряпкой. – Ох и бедовая ты девка, Анастася! Не зря, вот, не зря, тебя ко мне Соловеюшка направил! Прибыль мне через тебя знатная подвалила!

Тут Настя зажмурилась, а затем глаза раскрыла широко-широко.

Бабка сноровисто на драчунов тряпку мохнатую набросила, что-то быстро шепча себе под нос. Те в тряпье и запутались. А, дальше? Дальше случилось странное – парни, сцепившись, злобно рычащие друг на друга и рвущие друг друга, аки псы лютые, внезапно стали меняться. Они поплыли, преображаясь у Насти на глазах – серые костюмы превратились в серую же шерсть, уши заострились, руки-ноги вытянулись и стали лапами, глаза пожелтели, а лица, лица!

Настя ухватила себя за нос и больно дёрнула – нет, не приснилось, не привиделось, всё наяву – перед ней, рыча и скалясь на них с бабкой и друг на друга, замерли волки, самые настоящие волки, вздыбившие жесткую шерсть на загривке.

– Добрые слуги получились. – Степанида Савишна громко хлопнула в ладоши. – Славные! Ишь, как щерятся злобно, ироды. Никто теперь в Гадюкино не сунется без спросу.

Настя отмерла.

– Это, как? – она тыкала пальцем то в одного волчару, то в другого.

 – Это – кто?

Кстати, один из волков получился слегка рыжеватым. Шерсть у него была длиннее, зубы – острее, да и сам он казался крупнее сородича. Тот, второй, шкурой чернел, да глазами водил желтыми, люто, но статью вышел пожиже и лапами короче.

– Как-то, так. – развела руками Савишна. – Зельем оборотным моя шкурка волчья пропитана была, они его и испробовали. Сами зверьми были внутри, а теперь и в настоящих зверей превратились.