Хмурый город. Ненастье для Насти

Роман не протестовал – надо подождать? Подождем, тем более, что октябрь уже не за горами. А пока что, долгие вечера скрашивали свидания с юной Розочкой, попавшей под гипнотическое влияние Зябкина.

Белокурая красавица покорно приходила в квартиру молодого упыря, предоставляя в полное его распоряжение свое молодое, цветущее тело и, конечно же, кровь.

Регулярное донорство не пошло ей на пользу – девушка начала худеть и чахнуть, но Зябкин слишком привык пользоваться несчастной красоткой по собственному усмотрению.

К тому же, Чуран..

Нет-нет, Чуран не пытался отобрать у кровососа его добычу, хотя, глумясь, над некогда строптивой, красавицей, Зябкин частенько заставлял Розу танцевать перед лысым колдуном, естественно, полностью обнаженной и изображающей из себя знойную одалиску из гарема.

Чернокнижник, очень много времени проводящий в старом, обтрепанном кресле, наблюдал за танцем покорной девицы с не меньшим интересом, чем за программами, идущими по телевизору. Иногда он подзывал девушку к себе, усаживал на костлявые колени и что-то рисовал на груди у перепуганной до полусмерти девчонки.

Розочка дрожала, но терпела, не в силах избавиться от власти молодого вампира. Зачарованная красавица в такие моменты смотрела куда угодно, но только не на колдуна и не на вурдалака, жестоко улыбавшегося зубастой улыбкой.

Через краткое время знаки, нанесенные на кожу девушки, пропадали.

– Не иначе, как колдует. – догадывался Зябкин. – Ворожит, старая падаль. Готовит девчонку к чему-то. Ну и фиг с ней – девок в городе еще много. На мой век хватит.

Кстати, телевизор привел служителя Чернобога в полный восторг. Особенный интерес вызывали у чернокнижника всевозможные программы, посвященные колдунам, целителям и прочим экстрасенсам. Тогда-то Зябкин и услышал первый раз смех колдуна – резкий, лающий, слегка глуховатый.

Отсмеявшись, Чуран заявил о том, что человечество, совершенно точно, сошло с ума, раз позволяет водить себя за нос подобным шарлатанам.

Зябкин, поглаживающий влажную после соития, кожу Розочки, широко зевал – он испытывал тоску и скучал от заумных речей слуги древнего бога. Романа не интересовали тайны мироздания и глобальные перемены, потрясавшие мир. Ему хотелось спокойно и тихо пить кровь у обывателей, трахать красивых, смачных девок и отомстить Аристарху, превратившего подростка в кровососа.