Хмурый город. Ненастье для Насти

 – медленно и с удовольствием произнес дух-паразит, высовывая нос из разлохмаченной прически. – Не опасно. У ведьм и колдуний часто случается.

И Настя, успокоившись и погрозив духу пальцем, устало поплелась в ванную комнату, твердо решив, с утра отправиться в поликлинику – анализы сдавать.

.. Доставив посылки по назначению, девушка заехала в родной двор и припарковавшись, поспешила к дверям своего подъезда. Торопилась она напрасно – у самого входа в подъезд, её перехватила суровая тётка, по фамилии Тяпкина и, остановив самым бесцеремонным образом, схватив за рукав, рявкнула.

– Где шляешься, Кобылка? Почему я должна тебя дожидаться целых три часа? На улице, видишь, совсем не месяц май, а как-то, осень. Захолодало, да ещё зараза эта, прилипчивая, ходит, будь она неладна! Замёрзну, заболею, кто меня лечить станет? Ты, что ли?

– Это вы про «Ковиду»? – уточнила Настя и усмехнулась. – Не беспокойтесь – к вам «Ковида» никогда не прицепится. От таких, как вы, Лариса Михайловна, зараза сама убежит, без оглядки.

Лариса Михайловна Тяпкина, старшая по подъезду, как-то сразу расправив плечи и подобрев взглядом, уже более миролюбивым голосом, произнесла.

– Эх, Настя, вот умеешь ты, настроение людям поднять. У меня вся семья слегла с заразой этой – и молодые, и хрыч мой старый, одна я ногами своими хожу. Если ещё и меня свалит, то всё, амба. Кто ж тогда станет по больницам мотаться, да супы им, болезным, варить? Сама знаешь, как дело с питанием обстоит в бюджетных учреждениях.

Настя кивнула, соглашаясь, хотя, понятия не имела, о чем ей Тяпкина вещает – сама она, благодаря крепким генам, в больнице ни разу не лежала, и не собиралась делать этого в дальнейшем.

– Вот, держи, Кобылка. – Лариса Михайловна передала Насте большой ключ от ячейки, запакованный в целлофан. К ключу прилагалась бирка, с адресом и номером ячейки. – Этот пакет тебе Семейкина передать просила, Алевтина Марковна. Упокой Господь душу её грешную.

Настя пакет в руках повертела, повертела, да и спросила соседку.

– Какая-такая, Семейкина?

– Так, Алевтина же! – всплеснула руками Тяпкина. – Марковна, соседка твоя. Сказала ещё – мол, ты, девочка сообразительная, разберешься. Кто ж знал, что её, горемыку, на другой день машина собьёт, та, проклятущая. И тебе, тоже досталось – Марковну на тот свет провожать. Считай, что последний вздох приняла от страдалицы.