Охота на чупакабру, или влюблены и очень опасны

Большие глаза Алисы широко распахнуты – они, как казалось Саше, брезгливо обшаривают ее с головы до ног и недоумевают: как мог Вячеслав Семенович, богатый, успешный и состоявшийся, польститься на такое?

Саше стало неудобно и за свой неказистый наряд, за растрепанные волосы, за старенькую сумочку, которую она прижимала к коленям, слегка подрагивающим от напряжения.

А, потом она разозлилась – чего, собственно, она, Саша, испугалась?

Она, вовсе, не набивалась в гости к этой сахарной красотке, не звонила ей по телефону и не назначала свиданий.

Да плевать ей, Александре, на то, что у нее, шмотки, куплены на рынке, а не в дорогом бутике, что ногти на пальцах ей красила Марьяна, а не мастер в престижном салоне, на то, что волосы стянуты простой резинкой, а в ушах не болтаются серьги с бриллиантами.

Владиславу, бывшему мужу белокурой Алисы, Саша нравилась именно такой – простенькой, без прикрас, а Алиса? Что Алиса? Не смотря, на все свое совершенство, она – брошенная жена и с этим уже ничего не поделать.

Однако у коварной Алисы на сей счет, имелось другое мнение. Единственно правильное, с точки зрения Смолкиной.

– Я бы сказала – очень простенько. – Алиса бросила на Сашу беглый взгляд и отошла от двери. – В этот раз, Славчик, превзошел сам себя! Вы, не обращайте внимания. – Алиса грустно улыбнулась, вмиг покрасневшей Александре. – К изменам мужа я привыкла и давно смирилась. Что поделать – Славчик такой, какой есть.

Его уже не перевоспитаешь – мальчик вырос и испортился. Мужчины все такие – пользуются нашей молодостью и красотой, а затем, просто вытирают о нас ноги или ищут нам замену – еще более молодых и красивых.

– Неправда! – возмутилась Саша, шагнув от порога. – Владислав Семёнович не такой! Он честный, добрый, любит меня! И еще, – Саша слегка смутилась, но решительно добавила. – Он вам не муж – вы разведены!

Алиса мелодично рассмеялась, тряхнув, безупречно уложенными волосами и непринужденно уселась в кресло, пригласив Сашу присесть рядом.

Саша присела и, сразу же, пожалела об этом – ее тело, точно расплылось, размазалось по креслу, провалилось в мягкие глубины, а вот Алиса, присев на самый краешек, взирала на Сашу, высоко подняв брови, точно удивляясь – что, собственно, эта «лохушка», делает в ее, Алисином, доме?

– Бедная, моя бедная! – сочувствие так и лилось из добрых, понимающих глаз Алисы.