Под небом Эстреллы. Антар и Малица. Начало пути

 – Мать мою, с младенчества меня вскормившую, Маладой прозывают, а вас, госпожа рыбо-дева, я и знать не знаю.

Хоть и понял всё – и про себя, и про отца догадался разом.

Но, кто подобное измыслить мог?

На душе у парня тоскливо стало – и без того в Велиморе прохода не было Жаборотому, а, как прознают, что мать у него русала, небось, собаками затравят за инородство.

Недобрая слава у русалок, по поступкам их.

– Какая уж есть. – усмехнулась дева-рыба, хвостом еле шевеля, не ногами. – Поплыву пока, раны зализывать.

Сестру сбереги – Тайку. Она, глупая, на тебя взглянуть захотела хоть глазом одним, вот и не остереглась, медведя не приметила. Молода совсем, неопытна, жизни не знает. Я, как могла, отбивалась, только над зверьми дикими нет моей власти. Одна Дану пресветлая им указ, да эльфы лесные. На зиму тебе Тайку оставлю, по ледоходу заберу.

Сказано – русала, рыба холодная. Ни слова доброго, ни ласки материнской. Ввела душу в сомнение, а сердце – в измену, да и была такова.

Тайка осталась с людьми чужими, один из которых ей братом доводился, по матери. В волосах льняных куталась, по льду колкому ногами босыми перебирая.

Охнула Малица, опомнившись, начала с себя меха сдирать, да Дао раньше поспел, укутал русалку младую в тулуп свой теплый, на руки воздел, да и понёсся к заимке шагом скорым.

Остальные за ним ринулись, не отставая.

К ночи полынью льдом затянуло, а капли крови так и застыли на морозе, почернев в лунном свете.

В избу топлёную, не вошли, а ворвались, замёрзшие, перепачканные кровью русалочьей.

Там уже Дао девчушку из полушубка выхватив, воды натаскал мигом – отогревать деву младую.

Пока то, да, сё – раздевались, да от крови отмывались, Антар глазами круглыми на Тайку таращился, налюбоваться не мог.

Тайка смела оказалась, десятка не робкого – взглядов чужих не пугалась, от помощи не отказывалась.

И то, русалки, не люди, чай, стыда в них нет особливого, от того и тело своё белое на показ выставлять не стесняются, на то Дану им судья, а, он, Антар сестре новоявленной и не указ может?

Полуэльфка Малица ясноглазая и разумная, по-иному решила – всех из хаты выгнала прочь, на мороз, давай Тайку купать, да отпаривать.

Сама же, взглядом ревнивым на деву чудную поглядывала – красива ли?

Красива, светла, да гладка оказалась дочь русалочья, сестрица Антарова – волосы белым льном едва золотились, густые, волной сплошной падали на плечи точёные.