Взгляд с теплохода Дубна – Тутаев. Путеводитель

Зато нонче многие не стоят одного… Отец мой непрестанно мне твердил одно и то же: имей сердце, имей душу, и будешь человек во всякое время. На все прочее мода: на умы мода, на знании мода, как на пряжки, на пуговицы».

Иван Андреевич вышел в отставку, не дослужившись до высокого чина, но оставшись «в ладу с собой».

В 1750 году он покупает небольшой участок земли на берегу Волги. Строится добротный деревянный дом, по традициям того времени разбивается парк с прекрасной липовой аллеей. Вскоре Новое сельцо сливается в одно целое со старым Окатово и получает общее название Ново-Окатово.

«Должен я сказать к чести отца моего, – писал Д. И. Фонвизин в своем неоконченном труде „Чистосердечное признание в делах моих и помышлениях“, – что он, имея не более пятисот душ, живучи в обществе с хорошими дворянами, воспитывая восьмерых детей, умел жить и умереть без долга. Сие искусство в нынешнем обращении людей едва ли кому известно».

Ново-Окатово досталось второму сыну Ивана Андреевича, Александру, потом перешло к одному из его сыновей, Ивану Александровичу.

Гостили в имении и другие братья, среди которых и герой войны 1812 года, декабрист Михаил Фонвизин.

Иван Александрович (внук Ивана Андреевича и племянник Дениса Ивановича Фонвизина) прямых наследников не оставил. Имение перешло в другие руки.

Память об усадьбе сохранена в работах бывшего крепостного художника Григория Ивановича Белова. Его кисти принадлежат портреты бывших ново-окатовских хозяев.

В советское время тут располагался Дом отдыха «Фонвизино» с музейной экспозицией, посвященной старому имению.

В девяностые годы все сохранившиеся фотографии переехали в краеведческий музей. На одной из них запечатлен старый усадебный дом и сохранилась подпись: «Бывший дом Фонвизиных, перенесенный из Ново-Окатова в усадьбу „Сергиевка“ близ Калязина». Во время строительства водохранилищ Сергиевка с фонвизинским домом попали в зону затопления.

…Ворота с полукруглой аркой.

Холмы, луга, леса, овсы.

В ограде – мрак и холод парка,

И дом невиданной красы.

Там липы в несколько обхватов

Справляют в сумраке аллей,

Вершины друг за друга спрятав,

Свой двухсотлетний юбилей…

    Б. Л. Пастернак

К сожалению, нет уже ни дома, ни ворот, только старые липы шумят, вспоминая эпоху напудренных париков.

С правого борта теплохода видна маленькая речка с романтичным названием Эра. Ее длина всего девять километров, поэтому по классификации рек это… ручей.