Исчезнувшие

Интеллигентная, а он кто? Дорожный начальник…

Его семьёй стала группа, эти девять, костяк, ядро, кадровый состав, свои, одним словом. Которые – в любую погоду, в любую грязь – всегда с ним.

Сезонные яблоки

Вот насчёт грязи он ошибался. Грязи-то особой не было, да и маршрут проходной, тропинки-дорожки, от Донино и вовсе грунтовка, от Синеозера до платформы по шоссе полчаса, вдоль шоссе заборы дачные, за заборами яблоки висят, падают, и хоть нехорошо это, но – если падают, почему не подобрать? Они и подбирали, по сезону: северный синап, антоновку, боровинку… Васька-гитлер в сортах разбирался не хуже селекционера, и в группе всегда знали, что едят.

– Осенние не люблю, у них шкурка жёсткая. Вот летом душу отведём, анисовка пойдёт, штрифель, шафран, ранет… Самые подзаборные сорта, падают хорошо, – выдал Васька под общий смех. – Да тихо вы! Это же…это… Ред делишес! Повезло нам. Радуемся максимально тихо, а то хозяева выскочат, отберут.

– Васька, остановись! Куда ты рюкзак набиваешь?

– А чё? Это же ред делишес, ты попробуй сначала, потом возражай.

Они вкусные, язык проглотишь. Они по триста центнеров с гектара дают, а мы по одному… по парочке всего взяли. А что вы на меня так смотрите? Я для себя, что ли, беру? На станцию придём, ни одного не останется, вон Юлька с Любой всё съедят, они яблоки любят, они у нас спортсменки, а в яблоках калорий мало, – оправдывался Васька.

Юля с Любой дружно подтвердили, что – съедят.

– Дай хоть попробовать… твой ред дюшес, – к Васькиному рюкзаку протянулась тонкая рука с узкой кистью, длинными пальцами и красивыми ноготками.

 – Что ты мне одно яблочко даёшь, скупердя, дай три, я есть хочу, – капризно заявила Голубева. «Скупердя» расцвёл, полез в рюкзак за ред делишесом, а все покатились со смеху.

Соболята

Двойняшки Юля и Люба Соболь родились очень подвижными, елозили в кроватках, аж в узел сворачивались. Юлина-Любина мама сочла это признаком таланта и отвела своих «соболят» на гимнастику, которую обе ненавидели, не любили сидеть на растяжке, не любили терпеть боль, не понимали, почему надо заниматься, когда они уже устали, почему им не покупают сладкого, почему им нельзя газировку и мороженое, а всем можно, почему макароны и картофельное пюре они едят по праздникам, а папа с мамой каждый день.

Запах жареной картошки вползал в ноздри, дразнил, но картошку съедали без них. А мясо не лезло в горло и воспринималось как наказание.