Исчезнувшие

Восемь человек рассказывали – перебивая друг друга, взахлёб вспоминая подробности, прерывая рассказ дружным хохотом – как на привале они удивлялись, куда подевались остальные одиннадцать человек. Как Васька размахивал курицей, уронил её в костёр и полез доставать. Как Диму-Лося костерили за то, что чай предложил вскипятить из болотной воды (Гордеев на Лося посмотрел уважительно, остальной народ – смотрели как на идиота). Как делили пирожки и никак не могли разделить шестнадцать на восемь, потому что Надя свои два положила обратно.

Как не дошли до Синих озёр, и им пришлось возвращаться той же дорогой, бегом – потому что вдруг электричка последняя, а бежать после пирожков и после чая знаете как тяжело?

Остальные слушали и завидовали: им хотелось вот так же – бежать на электричку, всей гурьбой, и радоваться – гурьбой, и чтобы руководитель смотрел с восхищением. Хотелось быть своими. В том, что эти восемь – костяк группы, свои, гордеевские, никто не сомневался, и никто бы не поверил, что Гордеева эти «свои» видят впервые в жизни.

Гордеевские походы обрели бы популярность среди туристов, если бы не одно «но»: маршрут всегда один и тот же, двадцать три неспешных километра с Казанской дороги на Курскую, от Донино до знаменитых Синих озёр. Маршрут вполне так проходимый, с тропинками-дорожками и грибами-ягодами. Сначала встречались люди, места были дачные. По мере удаления от Донино грибников становилось меньше, а грибов больше. Рельеф здесь неприметно понижался, лесная дорога сама стелилась под ноги, лес становился глуше, тише, ни голосов, и ни собачьего лая.

По бокам дороги в не высыхающих даже летом бочажинах стояла вода.

Что уж говорить об осени! Под ногами размешанная с водой скользкая глина, и лужи до колен. А с дороги не сойдёшь, везде топко, вязко, непролазно… Зато – лес стеной, сказочно красивый, пахнущий осенью, насквозь прозрачный. И елки изумрудные, и тишина необыкновенная, и кажется – слышно, как падают листья. Маршрут был постоянный, и постоянная компания, ставшая уже своей.

А лес каждый раз другой, каждый раз прекрасный.

Пока до Синеозера дойдёшь, вдоволь грязи намесишься. Но – месили, с упорством людей, идущих к великой цели. И на привале наслаждались отдыхом: с миской горячего супа на коленях, которой ели не торопясь, смакуя каждую ложку; с чашкой дымящегося кострового чая.

«Дима, ноги убери. Я обходить замучилась»

«Кто шарлотку не брал? Чей кусок остался?»

«Вкусно.