Линия жизни

Ленинградская тушь размазалась под глазами и оттого, что она была до ужаса щипучей, у Любы раскраснелись глаза так, как будто она не спала сутки. А девушка и правда не спала. После того, как отвезли приданое Любы в Золотовку, Нина Игнатьевна стала сама не своя.

То ругалась на Любу, то умоляла отложить свадьбу.

– Дитё родится, ничё с ним не будет. Чего уж теперь. А так хоть присмотритесь друг к другу. Чует моё сердце, не твой он. Не твой! И родственники его не чета нашим. Сплетники да атеисты полные! Эх, Любка … где ж глаза-то твои были! – причитала Нина Игнатьевна.

Марина, старшая сестра помалкивала. С матерью связываться, себе дороже. Братья Митька, Петька, Санька и Володька были не прочь погулять на свадьбе, Колька тоже, с армии пришёл недавно. Этот вообще вкус дембеля ещё толком не прочувствовал, сразу с отцом по калыму как втянулся, да на стройке нового дома пропадал. Савка и Аринка, погодки, ещё в школе учились, в шестом классе, они вообще не в теме были и замужество старшей сестры их не волновало особо.

Максим Алексеевич стукнул по столу кулаком, устав слушать этот балаган.

– А ну угомонись, женщина! Запой сыграли, приданное отвезли. Всё. Осталось расписаться и Любка законная жена. Негоже ребёнка вне брака рожать, срамота и грех. Раз уж не вытерпела до свадьбы, так пусть теперь замуж идёт и терпит все тяготы семейной жизни. Её насилком никто не заставлял честь свою девичью марать – отец в этот день тоже был грозным. Семья будущего зятя, по душе и ему не пришлась. Но делать нечего.

Свои мозги детям не вставишь, остаётся поддержать и принять.

После слов мужа, Нина Игнатьевна немного поутихла. Слёзы высохли, но губы были зло поджаты. Ждали, когда жених за невестой приедет, младшие то и дело выбегали на дорогу, посмотреть. А Люба пыталась оттереть тушь под глазами и привести себя в подобающий вид. Настроение уже не поднять. Свадьба не радовала девушку и хотелось чтобы поскорее всё закончилось.

– Едут! – крикнула Аринка. Началась суета, мать опять завела свою шарманку о том, что благословления материнского не даст и будет Люба несчастлива с этим цЫганом.

– Что ж ты такое родной дочери-то желаешь – покачала головой тётя Поля, жалея искренне Любу. Мать её была на язык не сдержанна и все об этом знали, как и том, что жизнь её была не лёгкой. Обижали часто Нину Игнатьевну, пока она бронёй не обросла и не научилась защищаться от людских нападков. Не всем была по душе её многодетность и верующий муж, в спину летели насмешки и упрёки.