Хищники царства не наследуют

Даже самый гадкий с твоей точки зрения человек создан по образу божиему.

– Ты думаешь, я не подготовился к богословскому спору? – спросил Андрей с неожиданной ехидцей. – Вот что пишет ваш православный «Колокол».

Балыков достал из кармана сложенную вчетверо газету, отец Илларион со спокойной улыбкой наблюдал за ним.

– Цитирую дословно. Евангелие от Матфея: «Порождения ехиднины! Как вы можете говорить доброе, будучи злы? Ибо от избытка сердца говорят уста!» Разве тут не говорится о том, что человек – источник зла? Или я опять из контекста цитату вырываю?

– Разумеется, говорится, – кивнул отец Илларион, – только Бог есть истина и добро, свет и радость.

Человек зачат во грехе, живет во грехе и умирает во грехе. И только его стремление к богу и искреннее раскаяние освобождает от греха. В тебе кипит гордыня, ты считаешь себя правым, способным судить, то есть хочешь быть равным Господу, а это один из смертных грехов.

Андрей внезапно рассмеялся.

– Ты окончательно стал тем, кем хотел.

Косным, негибким. Ты вещаешь зазубренные истины, не думая о том, какие они противоречивые, как они глупы и несовременны. И при этом судишь меня. Слово «грех» раз сто сказал.

– Нет, Андрей, – покачал головой отец Илларион, – я не сужу тебя, я страдаю вместе с тобой, ибо ты не видишь пути и света, а я никак не могу взять тебя за руку и повести по нужной дороге.

– Я пришел тебя спросить об этой нужной дороге, а ты мне талдычишь детские прописи, – с досадой сказал Андрей и поднялся.

– Может, и надо начинать с азбучных истин, чтобы понять, как справиться с собой и победить своих бесов? – задал риторический вопрос отец Илларион, подымаясь следом за посетителем.

– А есть ли они, эти бесы? – засмеялся желчно Андрей.

– Будь покоен, есть, – ответил ему отец Илларион, так и не превращаясь обратно в Павла. – Придешь ли еще или торопишься уехать?

– А приду! – неожиданно весело сказал Андрей. – Когда ты свободен будешь.

Уже вечером Андрей и Павел неспешно шли вдоль монастырской ограды. Со стороны брат выглядел нелепо: на темный подрясник сверху он надел теплый стеганый ватник, шею обернул серым кусачим шарфом, ноги сунул в войлочные сапоги с галошами. Он совершал со своим спутником вневременной и внепространственный переход из лектория в дальнюю избушку. Дорога вела к каскаду зарыбленных прудов, который со всех сторон обнесли крепкой оградой.