300 дней и вся оставшаяся жизнь

Про «горячую точку». Про «турпоездочку». Про сумасшедший в своей невероятности вчерашний звонок. Про то, что – кровь из носу – нужно знать, откуда он звонил.

И Тигра вдруг изменилась как-то неуловимо и, испуганно оглядываясь, шепнула:

– А вы к семи зайти не можете? Я по-тихому поковыряюсь, и если народу не много будет, попробую пробить, в каком регионе сим-карта приобретена и какой роуминг… Подождите… А может, уже все в порядке, если вообще позвонил? Насколько я знаю, в горах вообще вышек нет…

– Дата! – воскликнула Инночка.

 – Надо дату на конверте посмотреть! Так… – Она лихорадочно рылась в сумке. – Ведь письма обычной почтой долго идут, а звонил он вчера.

Нет, ну что она. как терьер крысу, треплет свой несчастный ридикюль? Сроду в жизни никогда не таскала с собой Генкины письма, помнила о своей отвратительной привычке бросать открытую сумку где попало, причем не только дома, но и на работе.

– Нету с собой! Вот зараза! Но все равно спасибо!

– За что? – удивилась Тигра.

– За пинок мысли!

– Так вы к семи зайдете?

– Конечно! Еще бы!

До семи еще уйма времени: скорей бы за монитор и работать, а то от мыслей голова лопнет.

Правда, до дома времени еще больше, а посмотреть на злополучный конверт можно только дома. А между конторой и домом забежать к этой Тигре – вдруг определит?

А работу, «важную, ответственную и тяжелую», они с Наташкой, в случае чего, не сегодня-завтра закончат. И Терпила доволен вроде бы, и Наташка сразу прониклась Инночкиной лекцией на тему «работай как проклятая, а то вмиг вышибут обеих».

Правда, это сильно сокращенный общий смысл. В оригинале звучало примерно так: Наталка, самое время засучить рукава, Виталий Валентинович возлагает на нас с тобой… Такая талантливая и умная девочка, как ты, не может не понимать важность этого заказа… И так далее, и тому подобное.

А потом Наталкина непрошибаемая тупость – или лень? – вдруг куда-то делась, девчонка начала схватывать на лету. И чего, собственно говоря, Инночка ее дурой-то считала? А того считала, что просто с Генкой ей было комфортно работать, он редко впадал в молчаливый ступор.

Просто девку надо было теребить, надо было объяснять, а то «проще самой все, проще самой».

Наташкины пальцы бодро стучали по клавиатуре.

– Инна Алексеевна, насколько я понимаю, это уже финальные аккорды вашей дизайнерской сюиты для четырех рук и двух компьютеров? – раздался за спиной голос Терпилы.

Что за раздражающая привычка подкрадываться! Со спины.