Домработница царя Давида

Вадик торжествующе закричал: «Споришь! Вот видишь? Это упрямство, я прав! И высокомерие тоже! Потому что обвиняешь других в безграмотности!» Аня сроду никого в безграмотности не обвиняла, она просто ошибки исправляла, а это ведь совсем другое дело. Она тогда даже попыталась объяснить это Вадику. Не понимала ещё, что этого делать нельзя. Совсем глупая была.

Ай, ладно. Всё уже кончилось. Кончается. Еще несколько минут – и… И хоть бы Вадик не проснулся до её ухода.

Вадик не проснулся. Повезло. Аня немножко постояла в прихожей, вспоминая, не оставила ли она здесь чего-нибудь нужного.

Вспомнила: зубная щётка. И паста. И мыло. На всякий случай, мало ли… Торопливо нырнула в ванную, схватила с полочки щётку и пасту, полезла в шкафчик над зеркалом – мыла не было. Странно. Только вчера вечером она положила сюда новый, ещё не распакованный, кусок мыла… А, вот он, уже распакованный, раскисает в луже воды на дне ванны. Вот что Вадик здесь ночью ронял. Ладно, что ж теперь. Она сунула зубную щётку и пасту прямо так, ни во что не заворачивая, в пакет с распечаткой, постельным бельём и халатом, осторожно открыла дверь, вынесла на лестничную площадку всё свое имущество, вставила ключ в замок снаружи, повернула так, чтобы язычок замка спрятался, тихо закрыла дверь и медленно повернула ключ в обратную сторону. Замок даже не щёлкнул. Опять повезло. Она с облегчением перевела дух, спрятала ключи в сумку, повесила сумку через плечо, подхватила пакет и коробку и торопливо побежала вниз по лестнице. Пробежала два этажа, цепляясь коробкой и пакетом за стены и перила лестницы, а потом только сообразила, что за ней никто не гонится. Да если бы Вадик даже и проснулся – всё равно не погнался бы за ней. Разве только для того, чтобы спросить, куда она спрятала его чистые носки и новый галстук. Нет, и в этом случае не погнался бы. Скорее всего – позвонил бы ей в корректорскую, а потом с трубкой возле уха под её диктовку долго шарил бы по ящикам оставшегося не проданным старенького комода, строгим голосом через каждые десять секунд уточняя: «Второй сверху, ты уверена? Справа или слева? Слева? А конкретней?»

Аня вспомнила, как это было – и не один раз – и засмеялась.

Не потому, что такие случаи казались ей забавными, а потому, что таких случаев больше не будет. Какое хорошее сегодня утро. И день тоже хорошим будет.

День действительно получался хорошим. И этот гадкий мелованный буклет она успела вычитать, и даже одну районку, потому что дежурная корректорша заболела.