Главный приз

А спички все не зажигались и не зажигались, и он бросал их, доставал новую и старательно чиркал, закрывая ладонями воображаемый огонек от воображаемого ветра, и опять бросал, и опять доставал новую, и опять чиркал…

Дмитрий вскочил на ноги, обхватил Павла за пояс и, почти не размахнувшись, бросил его, как мешок с картошкой, в сторону от дороги – через кювет, прямо на жесткую колючую стерню, – и прыгнул за ним сам, и Юлька успела сделать к нему шаг, как вдруг страшная сила толкнула ее в грудь, подхватила и, пронеся по воздуху, бросила на спину с размаху прямо на жесткую колючую стерню, а потом она услышала взрыв, а потом – визг тормозов подъехавших машин и страшный, дикий, непереносимый вопль двух десятков глоток, и перед тем, как отключиться, увидела, как сверху прямо на нее медленно, как газетный лист, падает искореженный кусок дымящегося металла…

Первое, что она услышала, когда пришла в себя, – это голос матери, с привычной интонацией произносящий:

– Я требую, чтобы мою дочь немедленно отправили в область! Я требую немедленно вызвать лучших специалистов! Я требую, чтобы ее немедленно отвезли в Воронеж!

– Нельзя, – спокойно отвечал незнакомый усталый голос.

 – Сейчас ее лучше не трогать. Не беспокойтесь, опасности нет. У нас хорошие специалисты, не беспокойтесь…

– Валентин! – Мать перешла на крик. – Ты чего молчишь? Ты отец или не отец?

– Тише. – Незнакомый голос стал строгим. – Не надо шуметь. Вы побеспокоите больную.

– Я требую, чтобы ее немедленно…

От свистящего шепота матери в голове у Юльки болело еще больше, чем от крика.

– Замолчи, Рита.

Это голос папы. Наверное, он на что-то сердится. Юлька только раз слышала у него такой голос – когда он обещал отдать какого-то майора под трибунал… Тогда в части случилось что-то ужасное. Наверное, опять что-то случилось.

– Па, что случилось? – с трудом спросила Юлька пересохшими губами и еще с бо?льшим трудом разлепила веки.

– Юлечка! – тут же закричала мать, склоняясь над ней, и зарыдала, запричитала, захлюпала, размазывая косметику по лицу.

 – Юлечка! Как ты себя чувствуешь? Очень больно, да? Я потребовала укол, но они говорят… Юлечка! Как же ты так!.. Я знала, я так и знала, я предупреждала, что это добром не кончится! Я говорила!

– Рита, замолчи, – сквозь зубы сказал папа, отодвигая мать в сторону, а сам склонился над Юлькой, и она сквозь боль, тошноту и странный туман почувствовала его спокойную уверенную силу и тепло. – Не бойся, Юль. Все обойдется. Мы с тобой. Не бойся.