Главный приз

Печенье брать будете? У меня московское есть, очень свежее.

Нет, точно, новая порода проводников вывелась. Или она просто прежних не помнит? Сколько лет никуда не ездила на поезде.

– Вы второй стакан для соседа взяли, да? – Девушка вынула из коробки два пакетика сахара и заговорщически улыбнулась Юлии. – Мужчины, как правило, очень сладкий любят.

– У меня теперь соседка, – сказала Юлия. – Сосед с сестрой местами поменялся.

– Правда? Как жалко, да?

– Почему жалко? – удивилась Юлия. – Мне его сестра понравилась.

– Правда? А мне он.

От дверей донесся знакомый тихий вкрадчивый смех, и проводница вспыхнула до корней волос, чуть не уронив поднос со стаканами.

– А почему это я вам не понравился? – Виктор посторонился, выпуская проводницу, шагнул в купе, сел напротив Юлии и уцепился за стакан с чаем.

– Вы мне понравились, – спокойно сказала Юлия, встречая взгляд веселых светлых глаз. Серые, что ли? Вроде серые. Но с зеленоватым оттенком и желтоватыми крапинками. – Но женщина как попутчица удобнее.

Я чай для Катерины взяла.

– Катерина простит. – Он задумчиво вертел стакан в подстаканнике, не отрывая от нее глаз. – Так я вам все-таки понравился? Интересно – а чем?

– У вас волосы красивые.

Он опять засмеялся, показывая великолепные зубы, потер ладонью стриженую макушку и вдруг спросил:

– Вы мою визитку не выбросили?

– Выбросила, – призналась Юлия с неожиданным чувством вины.

– Я так и знал. – Он поставил стакан на столик, нахмурился и довольно резко спросил: – А вы вообще никогда не смеетесь?

– Я… смеюсь, наверное…

Юлия вдруг поняла, что не помнит, когда и по какому поводу смеялась в последний раз.

Ну и ну! Впрочем, ему-то какое дело?

– Ты чего приперся? – Катерина влетела в купе, будто за ней гнались. – Что, зовет уже?

– Нет, конечно. – Виктор поднялся, уступив сестре место у окна, и встал в дверях, засунув одну руку в карман и поглаживая ладонью другой макушку. – Звать не зовет. Но ждет, страдает и любит.

– Знаем мы вас, – буркнула Катерина довольным голосом.

 – Ты иди, не надо его одного оставлять. Иди, иди. В синем пакете сыр, печенье и яблоки. Пить не давай. Пусть чай пьет.

– Кобра ты, Катька, – сказал Виктор, улыбаясь до ушей, и ушел, тихо притворив дверь.

– Ага. А вы все ангелы, – саркастически заметила Катерина, обращаясь к закрытой двери. – Юль, ты сладкое любишь? У меня «Наполеон» домашний. Будешь?

– Да. – Юлия вытряхнула из сумки пакетики с орехами. – А у меня вот что.