Лихо ветреное

 – Ты откуда таких слов нахваталась?

– Они зарядку делают, – тихо шепнула Аленка с другого бока и еще тише вздохнула. – Это не Федор Сережу мурыжит, это Сережа Федора мурыжит… Так Федор сказал. Потому что Сережа не хочет заниматься.

Ага, стало быть, опять между ее красавцами назревает конфликт на почве разности представлений о человеческом совершенстве. Федор хотел сделать из Сережи как минимум чемпиона во всех видах спорта, а Сережа считал, что отжаться от пола двадцать пять раз – это подвиг невиданной красоты и силы, и пусть ему спасибо скажут, и отстанут хотя бы до завтра, и не гоняют от компьютера каждые полчаса, и вообще все бицепсы-трицепсы уже не актуальны, главное – извилины, а у него, Сережи, извилины поизвилистей, чем у некоторых, так что утопитесь вы со своими гантелями и скакалками, дайте человеку спокойно полазить по Интернету.

Федор топиться со своими гантелями и скакалками не собирался, каждый день придумывал для Сережи новые физические упражнения, а в отместку за «извилистые извилины» время от времени отыскивал какие-нибудь вычурные математические и логические задачи, подсовывал их Сереже, а потом с удовольствием тыкал того носом в ошибки. Сережа жаловался Зое на Федора, Федор жаловался Зое на Сережу, Зоя иногда смеялась над обоими, иногда орала на обоих и всегда страшно обоими гордилась.

– Ну что, девушки, наверное, и нам зарядку надо бы сделать? – Зоя с кряхтеньем поднялась и с сомнением уставилась на двух мелких мошенниц, которые взбаламутили ее еще до будильника, а сами, похоже, собираются задрыхнуть на ее кровати.

 – Вы как, не против? Или еще поспите немножко?

– Лучше зарядку, – нерешительно сказала Аленка и, не вставая, протянула руки. – Ты меня покружишь?

– Да ну ее, эту зарядку! – энергично заявила Манька, мячиком прыгнула с кровати и потопала из комнаты. – Я лучше вместе с Сережей по стенке полазию.

– «Полазию»! – передразнила Зоя. – Ты бы лучше вместе с Аленкой родной язык подучила.

Солнышко Аленушка, как надо правильно говорить?

– Не помню, – виновато сказала Аленка, пытаясь взобраться к Зое на руки. – Потом в словаре посмотрю. Покружи меня, а?

Зоя подхватила невесомое тельце, прижала к груди и закружилась по комнате, во все горло распевая на мотив ламбады:

– У-у-умница моя, ты же раскрасавица моя-а-а!

Аленка обнимала ее за шею тощенькими слабыми ручками, зажмуривалась, тихонько смеялась и повизгивала.