Слабая женщина, склонная к меланхолии

Тот оторвался от созерцания кресла и уставился на нее. Тоже очень внимательно. И тоже очень тихо и раздельно спросил:

– Доктор, вы можете сказать, когда ему… ну, когда это появилось?

– А вы?

– Я не могу. Я дежурю только с двенадцати ночи. С двадцати четырех ноль-ноль.

– А остальная армия? – Ася кивнула в сторону автоматчика у окна.

– Мы вместе заступили…

– Доктор, да это не они, – сказал больной из кресла. – Это я так, зацепился за что-то спросонья – вот и приложился… Ерунда, пройдет.

Да глаз уже и открылся. Все вижу, без проблем. Иди сама глянь.

– Сейчас, – громко ответила она, не оглядываясь, а квадратному тихо сообщила: – Я очень расстроилась. Под трибунал пойдете.

– Да это точно не мы! – Квадратный опять засипел. Испугался, мент поганый. Трибунала боится. Еще не понял, кого ему на самом деле бояться надо.

Она резко отвернулась и пошла к креслу. Больной уже не лежал в нем, а сидел прямо, свободной рукой трогал синяк вокруг глаза. Глаз действительно открылся.

Не слишком широко, опухшие веки еще тянулись друг к другу, но из щелочки весело выглядывал живой и здоровый зеленый глаз, с любопытством оглядывал окружающее пространство. Увидел Асю, от окружающего пространства отвлекся.

– Я ж говорил – веснушки, – насмешливо сказал больной.

– А у вас, оказывается, глаза зеленые, – удивилась она.

– Ну да, – тоже удивился он. – Ты же левый уже видела. Он тоже зеленый.

– Разве? – Ася на всякий случай еще раз осторожно ощупала синяк вокруг зеленого глаза.

 – Я как-то не заметила. Я на работу Плотникова смотрела. Знаете, больной, вам правда повезло. Сказочно повезло, поверьте моему слову. Но я вас по дружбе предупреждаю: боже вас упаси сделать что-нибудь такое, что испортит работу Плотникова… Ладно, идите, завтрак через пять минут. Режим нарушать не следует.

Квадратный быстро снял браслет с подлокотника и неожиданно защелкнул его у себя на руке.

– Что, уже не боишься, что махаться буду? – с интересом спросил больной.

– Тебе нельзя, – серьезно ответил квадратный. – Слышал, что Анастасия Павловна сказала? Никаких резких движений. А то испортишь работу самого Плотникова. И тогда что?

– Ослепну, – хладнокровно подытожил больной.

– Ослепнешь, Сережа, ослепнешь, – согласился квадратный не без печали. – Но это бы еще ладно, дело хозяйское… А вот что Анастасия Павловна расстроится – это уже событие, чреватое непредсказуемыми последствиями.