Слабая женщина, склонная к меланхолии

Ася сделала выражение лица типа «только без паники» и тихо добавила:

– Пусть Игорь Николаевич сначала поест спокойно. У меня в столе печенье «Юбилейное», он любит.

Дверь в пятую палату опять приоткрылась. Люда вытаращила глаза, испуганно сказала: «Есть!» – повернулась через левое плечо на сто восемьдесят градусов и шустро зашуршала бахилами по коридору.

Из пятой палаты высунулся автоматчик. Глянул в оба конца коридора с выражением лица типа «везде засада». Не глядя на Асю, хмуро спросил:

– А как его ложить-то? Мы ж не знаем, как надо.

Так чё ж ругаться-то? Он лежит, не жалится… Никаких претензий.

– О господи! – Светка подняла глаза к небу и сделала выражение лица типа «а я думала, что уже всяких видела». – Анастасия Павловна, я поняла. Они это не нарочно.

– Не, не нарочно, – с готовностью подтвердил автоматчик, отступая в глубь палаты. – Вы покажьте, как надо, мы так и пристегнем…

Светка вошла первая, свирепо поглядывая на пятнистых и жалобно приговаривая:

– Анастасия Павловна, вы только не расстраивайтесь…

М-да… Тут и правда расстроиться можно.

Пятая палата, люкс с мягкой мебелью, железной решеткой на окне, отдельным туалетом и даже душем, стала тюремной камерой. Или казармой? Никакой разницы. Телевизор из палаты вынесли. Больших мягких кресел тоже не было. Диван остался, но был разложен и застелен, как постель. И появились три железные кровати. На одной из них рядышком сидели больной и квадратный, скованные наручниками. Маразм. Выражение лица у обоих было типа «отстали бы вы от нас, наконец». Два автоматчика стояли у двери. Один – у окна. Еще один сидел на диване, неловко натягивал бахилы.

– Значит, так, да?! – грозно начала Светка, на глазах накаляясь. – Значит, опять своими копытами топчете?! Та-а-ак…

– Светлана Алексеевна, чуть позже, ладно? – попросила Ася, грустно поглядывая на автомат, который ёрзал прикладом по чистому покрывалу. – Сейчас мне хотелось бы знать, почему больного положили на оперированный глаз. Кто отдал такой приказ и чем при этом руководствовался.

– Да какой приказ… Положено пристегивать. Откуда мы знаем, как можно? – Квадратный искоса глянул на Асю, на Светку, отвернулся и тяжело вздохнул.

Больной тоже тяжело вздохнул и отвернулся в другую сторону.

– Вам разве не сказали? – удивилась Ася.

– Никак нет! – хором отрапортовали автоматчики и квадратный.

– Брешут, – уверенно заявила Светка. – Сразу после операции должны были сказать.

– Так нас же тогда не было! – вскинулся квадратный.