В Калифорнии морозов не бывает

У меня завтра редколлегия, а живой классик в Сочи уедет.

– Нет, я завтра ехать не могу. У меня… мама плохо себя чувствует, не хотелось бы ее одну оставлять. Может, через недельку смогу.

Это я сказал. Это я отказался от командировки в Сочи. Раз и навсегда. Потому что кто же будет ждать, когда я смогу поехать в Сочи? Да эту командировку любой из наших с руками оторвет. Да я уверен, что из-за этой командировки и так уже драка была. А я только что отказался.

– Правда? – Марк, кажется, удивился. Подумал и сказал: – Нет, ну если мама – тогда понятно.

А я ведь тоже поехать не смогу. Ну ладно, что-нибудь придумаем.

– Я вас очень подвела? – тихо спросила она. Без всякого чувства вины, просто с интересом.

– От тебя вообще одни неприятности, – весело ответил Марк. – Пойдем уже к главному, что ли. Он тебя со вчерашнего дня ждет. Сама с ним будешь объясняться. Как хочешь, так и объясняйся.

– Никак не хочу, – равнодушно сказала она. И тут же поднялась и пошла к двери.

Марк вскочил и поспешил за ней.

Я остался на месте. Сидел и думал, что вот же, собирался уходить. Еще полчаса назад надо было уходить, мне в издательство сегодня следовало зайти. И еще думал, что зря я отбрехался болезнью мамы. Плохая примета. Надо бы ей прямо сейчас позвонить, поговорить просто так. Спросить, не надо ли за чем-нибудь в магазин зайти. А лучше бы – прямо сейчас встать и уйти. Погулять по морозу, подышать свежим воздухом. Голову проветрить.

Вот так я думал.

Но сидел.

Никуда не шел, никому не звонил. Ждал чего-то.

Я еще не понимал, что уже дождался…

Александра уложила прочитанную часть верстки на журнальный столик, а папку с непрочитанной частью бросила на другой конец дивана и даже немножко ногой ее оттолкнула. Надо же, что ей подсунули… Нет, сама виновата – надо было смотреть, что хватаешь. Хотя если бы и посмотрела, все равно вряд ли что-нибудь поняла бы. Ну мужик, ну зануда, ну имя незнакомое. Все равно когда-нибудь пришлось бы читать.

Верстка-то уже готова, да и руководящие указания Юлии Сергеевны были адресованы не кому-нибудь, а ей, Александре. Прямо какой-то злой рок. Это, наверное, расплата за то, что ее работа так долго и так безоговорочно ей нравилась. Да нет, что это она о работе в прошедшем времени? И сейчас нравится, и даже очень сильно, и даже безоговорочно… почти.

Надо просто немножко отвлечься. Заняться каким-нибудь приятным делом. Например, посуду помыть.