Прайд окаянных феминисток

 – Поверьте моему огромному опыту… Вы даже представить себе не можете, что случается с детьми, волю которых постоянно подавляют… Пытаются сломать характер… Пресекают всякую инициативу… О-о-о!

Наталья, может быть, еще чего-нибудь вспомнила бы из той книжечки какого-то американца – кстати, совершенно дурацкой книжечки, бестолковой и претенциозной, автор, наверное, живых детей только в кино видел… В американском кино, естественно, где дети общаются с привидениями, стреляют направо и налево из всех видов огнестрельного оружия, а потом перешагивают через трупы и радостно докладывают друг другу: «Й-й-йес! Мы это сделали!» Совершенно непонятно, зачем эту книжку перевели.

Может, подумали, что это пародия? Но всяких страшненьких формулировок в книжке было много, и при необходимости Наталья их с удовольствием использовала. Как правило, на бестолковых родителей они производили впечатление. На брата Полины тоже произвели впечатление, только крайне негативное.

– Это я подавляю?! – возмутился он.

 – Это я ломаю характер и это… как его… пресекаю все?!

– Ну что вы, – успокаивающе сказала Наталья и даже доверительно коснулась его плеча. – Я же говорила о детях, которые живут в обстановке домашнего террора, в результате чего вырастают маньяками и убийцами… Или кем-нибудь еще хуже…

Она замолчала, сообразив, что немножко увлеклась: кто может быть хуже маньяка и убийцы? И пока брат Полины этого тоже не сообразил, быстро договорила:

– Полина совершенно нормальный ребенок! Здоровая, умная, веселая – сразу видно, что не испытывает никакого психологического давления, что ее любят и понимают, что у нее всегда есть свобода выбора.

Правильно?

Он опять уставился на нее с подозрением – прямо в ее честные глаза своими подозрительными глазами, – напряженно пошевелил извилинами, наконец радостно озарился и кивнул головой:

– Правильно! Свобода выбора! Вот пусть Пулька сама и выбирает!

Повернулся и торопливо пошел к дому, даже почти побежал, Наталья за ним еле успевала.

Интересно, что он еще такое задумал? Ведь задумал же! Что-то сильно хитрое… Кажется, она ничего такого неосторожного не сказала, что можно было бы переврать, переиначить, вывернуть наизнанку и направить против нее… Или сказала? Что-то уж очень он довольный. Ее огромный опыт подсказывал, что если мужик так доволен своим радостным озарением – это всегда чревато…

Прав был ее огромный опыт.