Прайд окаянных феминисток

Бэтээр толкнул эту чертову калитку, но она так медленно открывалась, цепляясь всеми своими перекошенными досочками за земляные кочки и мощные сорняки, что он не выдержал, не дождался, когда она наконец откроется, перемахнул через нее и решительно шагнул навстречу Пульке, которая тащила за руку чучело с ружьем. Чучело по имени Талька. Тетя Наташа. Ведьма, которая зачем-то привораживает детей, а сама сидит за розовым кустом в засаде и стреляет по родственникам, которые за этими детьми приехали.

– Немедленно домой, – сдерживая бешенство, сказал Бэтээр Пульке.

 – Что ты делаешь, а? С утра уехала! У меня работы – во! А я тебя искать должен! У тебя совесть есть?

– Не ори, – посоветовала наглая Пулька. – Привык орать на ребенка… Тетя Наташа, это мой брат Бэтээр.

– Почему Бэтээр? – растерялась эта тетя Наташа. – Это имя такое? Извините…

– Ну да, только сокращенное, – объяснила Пулька. – Борисов Тимур Романович. Бэ-Тэ-эР. Правда, здорово? Бэтээр, это тетя Наташа.

Пулька вдруг принялась бесцеремонно стаскивать с этой тети Наташи косынку, очки, отобрала и отдала Бэтээру ружье: «Подержи», – и принялась было расстегивать пуговицы линялого полосатого халата, но тут эта тетя Наташа опомнилась, стала отбрыкиваться, запахивать полы халата, отбирать у Пульки косынку… При этом покраснела как маков цвет.

Эта тетя Наташа лет на десять, наверное, моложе Бэтээра. А все эти надменные котята, Пулькины подружки, моложе его лет на двадцать. И хоть бы одна хоть бы раз в жизни назвала его дядей Бэтээром… то есть дядей Тимуром, конечно. А эта тетя Наташа суетилась, застегивая пуговицы, отворачивалась от него и приговаривала почти паническим голосом:

– Полина, ну что ты как маленькая… Как тебе не стыдно… Отдай очки… Отдай ружье… Где ружье? Бэтэ… то есть Тимур Романович, давайте ружье, оно тяжелое… Вы меня простите, я вас действительно за другого приняла. Чуть не выстрелила. Ой, как неудобно… И обругала ни за что… Полина, отдай платок… А, вот он. Ф-ф-фу, извините ради бога, сегодня я весь день злая, даже самой противно, а успокоиться никак не могу, все этого подонка жду… Пойдемте в дом?

И это она только что чуть не выстрелила в него из охотничьего ружья? И это она, судя по реакции старых мухоморов, уже стреляла в кого-то еще? Причем – ни разу не промазала.

И это она, судя по ее словам, собирается еще в кого-то стрелять?

– Тетя Наташа, чего ментам делать? – заорал со стороны развалюхи веселый голос.