Небеса. Близнецы-2

Выгонять людей только для удовлетворения собственных амбиций, было верхом высокомерия, – дворец большой и места хватит всем, не надо никого выгонять!

При одной мысли, что эта из-за них мать Томаса выгонят из дома и прилюдно унизят, лишат удобств, меня начинало трясти. Действия Фейерии выходили за рамки разумных.

Но неожиданно…

– Хорошо, Богиня, я распоряжусь, – Виттарион согласился.

***

Он вернулся один.

Для него праздник был закончен.

Он тихо открыл дверь и зашел в комнату, давая себе возможность наконец-то расслабиться, ботинки остались у двери, пиджак полетел в сторону, а пуговицы рубашки разлетелись в стороны одновременно с тяжелым выдохом.

Всегда оказываясь в этой комнате, он предавался воспоминаниям. Это было единственное место, где ему не надо было сдерживаться, мнимо улыбаться и вести себя как будто все прошло.

Ничего не прошло.

Каждый день ему давался все труднее и труднее. Школа, тренировки, друзья, Орден. Школа, тренировки, друзья, Орден.

И все по новой. Всегда такой сильный, собранный, решительный, внушающий страх врагам. Он не мог иначе. Но это была маска.

И лишь в этой комнате он ее снимал.

Потому что это была ее комната.

Одной рукой откинув пудровое покрывало в сторону, он бросился на кровать, уткнувшись носом в подушки и сцепив пальцы над головой. Глубоко вдохнул запах белья и громко выдохнув, перевернулся на спину, уставившись в потолок.

Все здесь напоминало о ней.

Томас вспомнил самый первый раз, когда он по просьбе Глории переехал в этот дом и переступил порог этой комнаты.

В ту ночь он совсем не спал. Ее запах был повсюду и он готов был не спать еще ночь и еще, лишь бы ощущать его, дышать им.

Осознание, что Евы больше нет в этом мире, было сродни смерти, и любой другой так бы и думал, не зная об иной стороне мироздания.

Мыслями он снова и снова возвращался в то место, где они виделись в последний раз, где сердце, подсказало ему лишь один верный способ быть с любимой, не смотря ни на какие угрозы, где их первый поцелуй, сметающий все остальные чувства, кроме как желания быть с ней и любить, был жестоко прерван коварным провидением.

В ту ночь он понял, что снова судьба-злодейка, сделавшая его лишним не только в этом мире, но и в том, требующая справедливого равновесия, не пропустила его, ведь для нее он просто напросто не существовал.

Он чувствовал свою вину, не сумел, не сберег, не нашел выхода.